ЧОП "ЗАРЯ"

Мужик подвернул рукава рубашки и кивнул своим телохранительницам, указывая на меня. Я даже испугаться не успел, как обе телочки на скорости не уступающей мощному спортбайку метнулись ко мне, заломали руки и согнули буквой “Г”. А та, что справа еще и схватила меня за челюсть, стянув мои губы, будто я уточка какая-то.

Где-то на подкорке затылка еще билась мысль, что это все часть развода. Какая-то самая идиотская на свете схема, как развести меня на деньги. А может это все-таки сон. Из тех жутких, которые преследовали меня перед каждым походом к зубному? Терять зубы, да и любые другие конечности было страшно, но еще страшнее стало, когда я понял, что не могу двигаться.

Руки не слушались, по ногам от тех мест, где ко мне прикасались азиатки, циркулировал легкий холодок. Хотя от них, наоборот, веяло жаром — я прям чувствовал горячее дыхание на шее.

Опасный уже был совсем рядом, пара шагов и сможет дотянуться. А у меня какая-то каша в голове — помню, что есть пять стадий принятия неизбежного, так вот мне казалось, что они у меня прямо сразу все вместе.

Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Отрицание, что все происходящее реально. Гнев, что не пойми кто (пусть и симпатичный) крутит мне нервы, а какой-то урод сейчас пропишет мне поход к стоматологу. Депрессия, что этот мир оказался не так уж хорош. И принятие того факта, что если я останусь жив, то найду их всех и им пиз…

— Опана, а что здесь происходит, ик, — Гидеон прервал поток моих мыслей, выбрался из «буханки» и, прикрывая глаза от света фар, качнулся в нашем направлении.

— Гидеон, не лезь, — к моему удивлению, довольно спокойно ответил опасный, — Ты знаешь, что мы в своем праве. Гордей при тебе контракт подписывал.

— Да знаю, — Гидеон махнул рукой, — Но, может, пацана отпустишь? Уверен, он проникся, да, а косяк это мой — не успели еще все объяснить.

— Гидеон, ты меня ни с кем не перепутал? — в голосе Дантиста опять проклюнулась сталь, — У нас здесь что, лавка щедрости и любви к ближнему? Или ты думаешь, что если когда-то помог нашей семье, то тебе всю жизнь дальше будут все прощать?

Гидеон не ответил.

— Мля, какие-же вы убогие, даже бить вас не хочется, — вздохнул опасный и витиевато махнул рукой, чтобы меня отпустили. — Короче. За тупость к долгу прибавляем десять тысяч.