Очкарик. Боевик. Альтернативная история

Муж вот умер, родных никого не осталось, куда мне ехать? Живу вот, пенсию получаю – вздохнула она, – А тут эти… – Екатерина Александровна кивнула на улицу, где то и дело мелькали огни и слышался отдалённый грохот двигателей.

Андрей, слушая бабу Катю, от усталости и сытости постепенно уплывал в тёплый сон, мягкой пеленой окутывавший его, уже переставая различать картины реального и мнимого, и не понял, когда и как Екатерина Александровна и Вадим осторожно спустились в подъезд, где тщательно собрали свежие окровавленные бинты, пакет из под Целокса и прочие свидетельства их пребывания.

Вернувшись, Вадим и Екатерина Александровна Симонова, так её звали, застали Андрея спящим на столе рядом с кружкой недопитого чая. Во сне он чему – то улыбался, подвинув под щёку ладонь. На руку был намотан ремень ставшего уже таким близким «Босуорта».

Взглянув на спящего подростка, Вадик вздохнул и вкратце пересказал Екатерине Александровне историю их встречи, не раскрывая деталей состава и численности отряда и всех прочих таких подробностей, а также обстоятельств военных действий.

Выслушав Вадима, Симонова долго молчала, и сосредоточенно осмотрев раненого, который беспокойно застонал во сне, сказала:

– В городе будут усиливать режим. Не сегодня – завтра начнут регистрировать население, проверять дома. Итак день и ночь стрельба. Соседям тоже вас ни к чему видеть. Мало ли какие тут люди живут, неизвестно что у них на уме. Вам самим тоже есть что делать.

– Раненый с нами уйдёт?

– Нет, его оставите. Завтра пулю вытащим. Кое-какие лекарства у меня есть, думаю, что в ближайшее время с этим будет трудно и вам их просто не достать, тем и угробите парня. А ему уход нужен. Ничего, справимся – улыбнулась она в темноте.

– Давай вот этого солдата переложи – Симонова указала на спящего очкарика и тяжело вздохнула:

– Не думала я, что опять настанет время школьников с автоматами.

– Сам тоже спи, не беспокойся, тут осталось – то до рассвета…

2. Андрей проснулся от небольшого шороха – сработало проснувшееся чувство опасности – инстинкт самосохранения проявил себя. В дверном проёме появилась Симонова.

– Тихо встаёшь, в ванной приводишь себя в порядок, потом на завтрак. Скептически оглядев одежду, а точнее воняющее рваньё, отметила – И это всё снимай, экипироваться будем.