Во имя порядка: кузница судеб

Количество свечей – в знак количества первых священников в Пангоре, отправившихся на проповедь, а лежащие между ними двести сорок блистающих клинков есть символ тех серафимов, которым принадлежит честь первородства из божественного света и смертной плоти.

- Верные последовали Творца, внимайте слову Истины Живой! – призвал гласом многогранным, полным могущества и власти, призвал начальник богослужения, которое продолжается после долгого чтения тихих, будто журчание ручейка, соборных молитв.

- И будет слово сие нам в пользу и жизнь добрую! – в единый, многотысячный хор, склонив головы, проговорили люди.

Азатарон, чьё лицо светло от праведной жизни и глубочайшей веры, приложил длинные пальцы к толстой книге в серебряной обложке. В полнейшей тишине шарканье листов эхом пронеслось до самого дальнего края обители обрядов. Одежда, сшитая из нитей чистого золота, сияет до слепоты, отражая на себе многочленные отблески светильников. Он представлялся скорее явлением света из иного мира, нежели высокой фигурой.

Его слова пронеслись по храму, будто бы это гром речей божества, нежели священнослужителя:

- Есть два пути – жизни и смерти. Между ними большое различие, но результаты их разные. Первый путь таков – будь верен Творцу своему, не отвращайся от Него. Брата или сестру, ближнего, своего, близко к сердцу держи. Не принимай в душу своё блуда и сторонись блудилищ, тело своё не оскверняй мерзким блудом. Язык предостерегай от речей злобы, лжи и коварства, пересудами не оскверняй душу. Очи храни от созерцания мерзостей, а ум держи в молитве.

Закончив чтение отрывка для назидания, он закрыл книгу и поднял над головой массивное писание над головой, оссияв его светом магии. Создалось подобие маяка – строки великой книги, заключённые в листы, уподобились духовному путеводителю в море непостоянства житейской суеты для каждого истово верующего.

Из чреды гвардии серафимов, пронзая толпу собравшихся идёт высокорослый статный воин, чей доспех отмечен регалиями положения и власти – белый плащ с алой короной на золотой цепи.

Чёрные как ночь волосы обрамляют светлое ясное лицо, а глаза в которых отразилась вся глубина и синева океана Тетис, устремлены на Азатарона. В руках, протянувшихся к теократу, зажата цепь кадила, от которого клубами сладкого дыма поднимутся белые завитки.

- Аркт, верный служитель, - обратился Азатарон к подошедшему Серафиму, и тысячи глаз устремили взгляды туда; кадило берётся, чудесным перезвоном дурманя слух. – Благослови тебя Творец.