Во имя порядка: кузница судеб

– В своё время дом Теорнов натерпелся от беззаконных служителей Святого ордена, натравленных Арантеалем! По его указу наша семья отдала пятьдесят тысяч медяков и ещё триста тысяч имуществом!

- Я же говорил вам в письме… ваша семья была оштрафована за использование катакомб для захоронения тел и хранение книг по фазмализму. И они пошли на содержание местной стражи.

- Лжец! – фыркнул маркиз, плюнув в сторону бывшего магистра. – Они пошли на работу со светочем и оплату наёмников. Слава Вседержителю, что эта адская машина была разрушена, - Теорн сложил руки на груди, став обвинительно молвить.

Представительница Ордена, поправив чёрный стриженный волос встала, чтобы защитить своего бывшего учителя.

- Не стоит так резко осуждать его. Я в своё время помогала Хранителю монеты и знаю, что часть денег ушла именно на стражу и содержание приюта, - Маттоми показалось странным, что Калия Закареш отказалась от простоты в одежде, предпочитая роскошный атласный плащ с мехом белого волка поверх пурпурной туники.

- Учитывая, что это всеобщее собрание, - осторожно заговорил Велисарий, - опираясь на статью двести девятнадцатую Договора «О Союзе», гласящую, что «общие собрания по наиболее важным вопросам имеют статус, как и законодательного собрания, так и верховных органов правосудия и исполнения».

- Хорошо, тогда я вам скажу, - на лице Калии словно повисла тень. – Арантеаль хоть и стремился… взорвать светоч, но действовал он ради страны, думая, что это принесёт спасение родине. Именно он сдерживал угрозы инфернального мира. Милостивые люди и аэтерна, вспомните, что он ради вас пытался уничтожить, низвергнуть «высших»! – «горячим» слогом закончила Закареш и Маттоми увидел, как странный пугающе-мистический огонь зажегся в её глазах, как тень овладела лицом, а она, будто ошеломлённая села.

- Есть ещё кто готов сказать слово обвинения или оправдания? – спросил Консул, коснувшись золотого кольца.

- Да, есть что сказать и немало, - над столом тут же взгромоздилась внушительная фигура Первосвященника, который в скромности облачился в походную одежду – белый хитон, накрывающий рубаху.