Во имя порядка: кузница судеб

Им пригрозили заключением, уговаривали остаться, сам король общался с ними, призывая помочь в войне за угнетённых и отверженных. Воевать из тридцатитысячного населения арпов никто не собирался. Но не новая фигура, которая быстро вокруг себя собрала множественных сторонников – высокий рослый аэтерна в чёрном облачении, скрывший лицо за плотной маской. С ним пришли многочисленные неримские наёмники из числа людей и гоблинов, которые слушались лишь его. Когда ему рассказали о неповиновении арпского населения, он лишь сказал, что сам уладит эту проблему… способом, известным ему не понаслышке.

Быт арпов не отличался роскошью или изысканностью – они большую часть времени проводили в пещерах под Фогвиллем и в окрестностях, жили обычаями предков, проклятыми долгие века назад, ели, пили и ждали наказов шаманов к пути. Шэхкац был в их числе – он как раз собрался жарить крысу, чтобы потом разделить трапезу с сородичами, как вожди племени стали готовиться к путешествию. Шэхкац был вдохновлён – он мог послужить великому духу, своим бренным убогим телом и малым разумением.

Ведь ничего не стоило перейти на новое место службы, следовать туда, куда просит любимый бог, одаривающий их своей защитой и покровительством.

«Ведь всё наше через него… он наше божество и любовь его для нас – всё», - этой мыслью согрел себя Шэхкац, отгоняя холод отчаяния.

Ничего не предвещало беды, как к ним явился «Великий ворон» с десятью тысячами наёмников, спустившись прямо в пещеры. И он решил проблему радикально – сталью и огнём.

Наёмники залили арпской кровью пещеры, обратив оружие против беззащитных, против шаманов-провидцев и разрушая тотемы. За одну только ночь было перебито десять тысяч арпов… умерли и его друзья, и соплеменники. Все те, к кому он испытывал тягу, в чьей любви мог найти утешение своей убогой жизни, все они погибли под ударами мечей.

- Шэх, - толкнул Маттоми арпа. – Чего ты задумался? Давай пить, - охотник прикоснулся к кружке, допив до половины кружки.

- Там были-с мои друзья-с… шаман-с Грох меня спас.

Он умер, а я жив. Если бы не он, мы бы сейчас не сидели и не разговаривали.

- Да, ты рассказывал, что он тебя толкнул в дальнюю яму, а сам принял бой, уработав целый десяток наймитов… так давай помянем его светлую память, - поднял кружку Маттоми.

- Шурскх Цка’Укка хэше арбарра, - произнеся на арпском, стукнул о кружку Маттоми своей Шэхкац.

- Чего? Это я захмелел или ты заговорил на другом языке?

- По-вашему – «пусть дух великий примет его в раю».