Во имя порядка: кузница судеб

Честно признаться, мне надоело разбирать ссоры представителей пути огня и воды, да ещё и норовят повздорить между собой последователи Культа Семи и Церкви Единого.

- Раньше… Орден был сильнее. Как можно было такое допустить, верный сын Мальфаса? – проскрипел сердцем Арантеаль.

- Такова нужда нового времени, - твёрдо обозначил Велисарий. – Когда-то я тоже был в Ордене, тоже желал, чтобы он был силён и славен, но противоречия оказались сильнее. Силы, которые могли разорвать страну, были сильнее нас.

Только дав им возможность взять своё, утолить древнюю ненависть к Ордену, можно было поставить стороны под одно знамя и дать отпор силам Коарека.

- То есть ты хочешь сказать, что иного выхода не было?

- Именно, Арантеаль. Святой орден в своих запретах и тотальной власти сдерживал колоссальные возможности страны. А если бы Орден дал послабления, но не удалился, как главная фигура в управлении, его бы попросту сокрушили, - Велисарий поднялся с кресла и сделал пару шагов в сторону тепла и света; походный алтарь встретил его таинственностью и мистичностью, серебряная чаша переливалась множеством разных оттенков, мраморная плитка под ней красовалась вырезанными надписями из Предания, у которой горело три фонаря.

- Хорошо, - поёрзал старик и встал, направившись к столу, где красовалась пара графинов с вином, чаша с виноградом и расстелена веленевая карта страны. – Я всегда думал, что ты просто умелый парень, одарённый и смышлёный, наделённый недюжинной силой.

Но скажи, почему сам Аркт тебя называет предком Рождённого Светом? Слишком ты силён и проницателен для обычного смертного, что смог противостоять самому мятежному архисерафиму, - подозрительно отметил Арантеаль, посмотрев на линии, испещрившие карту.

- А ты взгляни на доспехи и скажи, что же мне помогло, - Велисарий указал на комплект. – Потрогай их, и ты поймешь.

- Магия зачарований, - понял Арантеаль, коснувшись к золоту и чёрной стали, тут же ощутив небывалый духовный подъём.

- Верно. А что касается моей жизни… я знаю, что адептам Культа Рождённых светом нравится думать, будто я потерянный предок семерых, что я продолжатель их дела, что я – наследник божественного порядка. И я, - Велисарий тяжело произнёс, - не собираюсь опровергать их идеи. Не потому, что они мне нравятся, а потому, что в них народ находит утешение и веру, так нужные для жизни ныне.