Во имя порядка: кузница судеб

Последний демон с яростью обрушил град ударов на Кайль, но она перехватила древко, её нечеловеческой силы хватило, чтобы пересилить демона, а затем лезвие рапиры сверкнуло у незащищённого горла, выпуская кровь. Вскоре и он был развоплощён, лишившись материальной жизни, оставив наступающих одних на укреплениях.

- Кто ты? – спросила беловолосая девушка у воина «в коже», отирая клинок.

- Тараэль Нарис, - ответил парень. – «Вольный клинок» при второй штурмовой роте Компании.

- Шэх! – радостно крикнул Маттоми, бросившись в объятия арпа; обняв друга, он дотронулся и до опалённой шкуры ватира.

Ватир обидно зарычал.

- Хорошо-хорошо, - усмехнулся Маттоми.

- Я вырвал его из лап смерти, - полушёпотом сказал Тараэль, убрав чудесный сильно изогнутый чёрный лук. – Они и я – то единственное, что осталось в строю после встречи с полчищами врагов.

- Печально, - минорно отметила девушка и удивилась.

- Не знаю, - прошептал Тараэль. – Там, в подземных укреплениях мы встретились ещё и с группами нежити. Скелеты да поднятые трупы.

- Ты не видел инквизитора – Сигизмунда? Он отличается блестящей лысиной и строгим нравом? – в словах Кайль Маттоми подловил странный трепет. – Нигде такой не помелькал?

- Откуда такой интерес, - спросил охотник. – Неужто вас связывает нечто большее, чем его праведная работа?

- Просто мы хорошие друзья, - фыркнула дама.

- Нет, я его не видел, - тихо ответил полу-аэтерна, осмотревшись и грустно обозначив ситуацию. – Противников слишком много. Они смогут нас откинуть, если не придёт подкрепление.

Кайль показала на рычаги, властно приказав:

- Пока мы отбиваем контратаку, пусть кто-нибудь распахнёт врата и даст сигнал союзной кавалерии. Они по-видимому повреждены, так что придётся поработать с ними.

Укрепления внутри Галереи Гримлайт – несколько деревянных башен, окружающих пару двухэтажных каменных холодно-суровых строений, которые смахивают на поместья. За ними возвышается мраморная статуя, утопающая в импровизированном пруду, представленным каменнм круговым ложем. По старым легендам, во время расцвета этого места, здесь была железорудная шахта, а начальник добычи поклонялся не Мальфасу, а Эсаре, богине памяти и грёз.