Сто одна жизнь. Пешка.

Нервный, смахнул со лба пот, осклабился, показав желтые зубы, выхватил из кармана пистолет и выстрелил мне в грудь. Он проделал это с такой будничностью, с таким равнодушием во взгляде, словно делал это каждый день. А я не успел и руки поднять. Резкая боль пронзила тело, я почувствовал как пуля сломав позвоночник вышла из спины. Темнота бросилась ко мне из всех углов, закружившись, затягивала меня куда-то. Я еще видел, как надо мной склонился и пытался зажать рану рукой Геннадий Михайлович, я потянулся к нему, но темнота была сильнее, и я провалился в нее.

Глава 2

Рывком отбросив одеяло, я вскочил на ноги. Сон. Черт возьми, это всего лишь сон! Но какой пугающе страшный, реалистичный. Моя память еще хранила ощущения проходящей сквозь тело пули, разрываемых ею тканей, треск пробиваемых костей. Хотя нет, треск это уже не память, это уже воображение. Впрочем, и все остальное тоже может быть лишь воображение. Да и не воображение вовсе. Это же сон. Всего лишь сон!

Сбрасывая остатки сна, я мотнул головой, взял с тумбочки часы.

Половина третьего. Можно и еще поспать. Или не спать? Я прогулялся до кухни, выпил стакан воды, посетил туалет, заглянул в пустую комнату. Грустно взглянул на телевизор, взял пульт, покрутил его в руках и отказался от мысли посмотреть что-то негативное. Хотя хотелось, очень хотелось. Бывает так, что хочешь что-то, но делать не хочешь вовсе, как с едой: хочется есть, но вот жевать. Одна мысль о том, что придется двигать челюстями, вызывает отторжение. Вот и сейчас, хотелось бы глянуть, как весь мир катится в ад, но тыкать в кнопки пульта нет никакого желания.

Странное это ощущение, когда тебя убивают и пусть это лишь сон, но даже во сне неприятно умирать. Больно и страшно. Постояв минуту к двери в комнату родителей, прислушиваясь к едва слышному их дыханию, я успокоился. Все хорошо. Все спят, весь город спит и видит сны и, быть может, кто-то видит, как его убивают. А может я один такой везунчик. Вернувшись в комнату, лег и с головой накрылся одеялом. Сон одолел мгновенно.

«Инициация провалена! Следующий условный выход через шесть часов двадцать три минуты»

Я сел. Что за хрень у меня перед глазами? Ладно, к голосам в голове я еще могу привыкнуть, ну псих я и псих, что ж теперь. Не вешаться же. И к эскулапам рано, я же безобидный. Пока. Вот если провалы в памяти случаться начнут, и очухаюсь я с окровавленным топором в руках, вот тогда да, тогда самое время. Сейчас, рано мне еще на вскрытие, пусть и только черепной коробки.