Сто одна жизнь. Пешка.

Открыв глаза, проморгался и увидел смотрящий прямо мне в лицо табельный Макаров. Лейтенант полиции хищно усмехнулся, сверкнув желтыми зубами, прищурился и осел на пол.

— Уходим, — старик схватил меня за руку и потащил прочь из камеры. — Шевелись! — он отвесил мне пинка. — Двигай, если жить хочешь! Не устал еще в одном дне жить?

Он посмотрел на меня и довольно улыбнулся.

Мы вышли на улицу. Как мы прошли мимо сидящего за стеной из бронированного стекла дежурного я не знаю. Просто прошли мимо. Он и головы не поднял, даже когда дверь открылась.

На улице, мой новый знакомец оглянулся, и, не говоря ни слова, свернул за угол. Минут через пятнадцать блужданий по закоулкам центра я вспомнил, что в отделении полиции остались мои документы.

— Паспорт! — хлопнул я себя по лбу и развернулся.

— Что? — он остановился и посмотрел на меня.

— Я паспорт в отделе оставил.

— Брось, — усмехнулся он. — Тебе оно без надобности.

— Да как так-то? В полиции же не дураки служат, там адрес мой, фото, они ж за мной придут.

— Уф, — устало выдохнул старик, прищурившись, взглянул на темное небо и указал на лавочку во дворе. — Идем, присядем. Поговорим.

Изменилось что-то в этом старичке. Появилась стать, голос окреп, исчезла хрипотца и лебезящие нотки. Он словно выше стал. И взгляд такой, хитрый-хитрый.

Мы сели на лавочку, он достал сигареты, закурил, протянул пачку мне, я отказался.

— Здоровье бережешь, это хорошо. Оно тебе понадобится, — затянувшись, он выпустил в небо струйку дыма и снова затянувшись, проговорил:- Ну, давай для начала познакомимся.

Меня зовут дядя Паша. И я, как и ты, бездушный, — и, помолчав пару затяжек, добавил — и бессмертный. Почти.

Он снова протянул мне сигарету. Я присел рядом с ним, взял предложенное, прикурил. Табак дешевый, самый что ни на есть, я поморщился, подумал, не бросить ли ее в кусты, но передумал и от всей души затянулся.

— Как это почти бессмертный? — спросил я, выпуская облако дыма в ночное небо.

— Да вот так. Мое, как и твое бессмертие, оно ограничено.

Я, как и ты, не умру своей смертью. Моя жизнь замерла на отметке сорок семь и с тех пор не сдвинулась ни на день. Я не старею, не болею, не могу умереть, если только меня не убьет кто-то, такой же, как и я. Ну, или нелепый случай, — он пнул лежащую у ног пустую сигаретную пачку.

— Ты чего, типа горец? — хмыкнул я.

— И ты тоже типа горец, — совершенно серьезно отозвался он. — Только я инициирован, а ты пока еще нет. Ты, вроде как не полноценный пока.