Сто одна жизнь. Пешка.

Та, удивленно уставилась на меня, посмотрела куда-то вниз и тихо выдохнула:

— Зачем? Зачем ты? Я же от чистого сердца. Я же просто так, помочь тебе хотела.

— Я там сдохну может, — пряча навернувшиеся на глазах слезы, отвернулся я. — Может, и не один раз. Может, и жизней всех моих не хватит, — я встал и отошел в лесок, изображая срочное и очень важное, неотложное и чисто физиологическое дело и уже оттуда крикнул: — Я тебе еще закину, раздобудь мне еще порошочка. — Пусть озадачится, глядишь, и не набедокурит ничего, да и попробую кое-что, сварю кофеек по собственному рецепту.

Завтрак был короток. Мы, молча, пожевали покрывшееся жирком, слегка остывшее мясо, запили его каким-то сладким пойлом, посидели, повздыхали. Горди затушил костер и протянул мне мешок.

Я удивленно взял его в руки, рассмотрел. Мешок. Как есть мешок солдатский, словно снятый с солдата советской армии времен второй мировой.

— Это что такое? Это зачем? — я бросил мешок на землю.

— Это твои вещи, для храма. Для того, что будет в храме.

Не беспокойся, я сам все собирал, все нужное уже внутри.

— Спасибо, конечно, но мешок-то зачем? Почему нельзя в сумку мою положить?

— Так ты мешок и положи, — кисло так ухмыльнулся гаргул. — Ну, давай, Мур, удачи тебе.

Он подтолкнул меня к провалу под треугольной скалой. Я, шатаясь, двинул в сторону лаза. Остановился в десятке метров от него, оглянулся, ожидая увидеть сидящих у погасшего костра товарищей, и подпрыгнул на пару метров вверх.

— Вы чего?

Они стояли прямо за мной, слегка разойдясь в стороны, словно ожидая, что я брошусь к ближайшим кустам, в тщетной попытке избежать темного лаза.

— Провожаем тебя, — вздохнула Клара, убирая обе руки за спину.

— Ага, — кивнул гаргул, — провожаем.

— Думаете сбегу? — я улыбнулся.

— Нет, ну что ты, — гаргул улыбнулся в ответ и красноречиво потер кулак раскрытой ладошкой.

Даже если бы я и хотел сбежать, то не стал бы, хотя бы потому, что если им верить, то в храме этом пусть и хиленький, но может скрываться шанс вернуться на доску.

Вот только зачем мне туда возвращаться, я хоть убей, не понимал. Слова богини конечно веский довод, но единственный. И если присмотреться, то и вескость его резко снижается. Ну, вернусь я на доску, и дальше что? Домой? И что там, дома? Что будет, когда я вернусь? Богине надо чтобы я туда попал, для чего, меня не волнует. А зачем туда мне?

Я встряхнул головой. Оставаться вот так все свои почти сотню жизней простой и почти бессильной пешкой я не хотел.