Сто одна жизнь. Пешка.

Хвала богам, но иголки я толи проглотил, толи они растворились, но я накрепко зарекся, больше никогда ничего незнакомого не есть. И даже не смотреть в сторону незнакомой еды. Я шел по улицам и разглядывал город, твердо решив вернуться в гостиницу только ночью, и прохладней станет, и мои знакомцы глядишь, к этому времени до чего-нибудь договорятся.

При солнечном свете город на меня впечатления не произвел. Низенькие постройки с острыми крышами тесно прижимаются друг к другу, грязные, вонючие улочки, темные и еще более вонючие боковые улицы.

Типичное средневековье во всей его красе. Только помоев из окон не хватает.

Дорогу мне пригородили двое. Один мелкий, плюгавенький, лысый с усиками, торчащими в разные стороны как щетки и животом, на который он вполне может поставить тарелку, когда ест. Второй высокий, статный, с ухоженной щетиной на скуластом лице и глазами, в которых застыло абсолютное презрение к миру.

— Пешка, — скривился он.

— Так это ж замечательно! — тонким голоском взвизгнул плюгавый и подступил ко мне.

— Многоуважаемая пешка, — мне показалось или в голосе его действительно чувствовалось некое уважение. Это льстило, но это же пугало. — Я отниму у вас совсем немного времени. Выслушаете меня?

— Чего вы хотите? — устало спросил я, и уже спросив, удивился, откуда им известно, что я пешка. И тут же вспомнил, что все, абсолютно все бездушные видят, кто есть кто. Кроме меня. Я бы тоже хотел знать, с кем имею дело, но как заполучить такой подарок я не знал.

— Не много, — плюгавый широко улыбнулся, обнажив сточенные клыки.

— Я бы хотел знать, как давно вы прибыли в этот мир и откуда пришли в этот славный город?

— Вы полицейские?

— Нет, ну что вы, какие же мы полицейские. Мы друзья одного человека, который внезапно пропал в этом мире. И нам хотелось бы знать, не причастны ли к его исчезновению именно вы.

— Почему я?

— Потому что, — плюгавый прищурился, — потому что другой наш друг уверяет, что он был убит пешкой. Мы в это не верим, но проверить должны, — он миролюбиво улыбнулся, глядя, как я медленно, отступаю назад.

А отступать мне было от чего. Чуть дальше, вниз по улице торчала грозная фигура обезьяноподобной твари с большущим молотком в лапах. Уж не знаю, узнал ли меня он, но я его точно узнал, особенно когда, переминаясь, он сильно припал на левую ногу.

— Вы поймите, мы без претензий к этой самой пешке. Мы не можем поверить, что такое вообще могло произойти.

Я сделал еще шажок назад.