Звезда Сварога: Быль первая

Он отбросил одеяло. Одежды на нём так и не было.

Синяки и порезы на теле затянулись, а бедро было аккуратно перемотано чистой белой тканью.

Яромир потрогал рану. Повязка оказалась сухой, значит гноя и сукровицы не было. Это его порадовало.

Он осторожно поднялся и сделал несколько маленьких шагов. Боль чувствовалась, но терпимо, можно было идти.

Рядом со столом, на стуле, лежали совсем неношеные конопляные штаны, а под стулом стояли лапти с онучами.

Яромир отпил молока прямо из кувшина, съел пирог, натянул штаны, взял в руку тарелку с пирогами и вышел на улицу.

Сеней в старушкиной избе не оказалось, и Яромир вышел сразу на подворье.

От яркого света Яромир прищурился, протёр глаза и огляделся.

Двор у старушки тоже оказался скромным: старенькая банька, покосившиеся сарай и пригон, заросший нужник – некому было следить за хозяйством.

Возле пригона, звеня колокольчиками, паслись козы, а по двору петух гонял громко кудахтающих куриц. Ничего необычного.

У Яромира возникло неприятное чувство, что за ним опять кто-то следит и он не ошибся: на одном из ещё сохранившемся от повалившейся ограды столбушке лежал большой черный кот.

«Сожрать хочет… Неприятная скотина.» - только подумал Яромир, как рядом раздался голос старушки.

- А-а, соня проснулся… Добро спалось?

Справа на придомовой скамейке сидела старушка и что-то вышивала большой иглой.

- Добро, бабушка. Низкий тебе поклон за жизнь мою.

- С этим еще разберёмся… - едва слышно пробубнила старушка и повысила голос. – Черныша благодари, он меня к тебе привёл.

Вроде бы кот, как кот: усы, лапы, хвост – но что-то в этом звере настораживало Яромира.

- Где я?

- Знамо, где - у меня.

- У тебя – это где?

- Знамо, где – на топях.

- Уже хорошо… Ты ведьма?

Старушка рассмеялась.

- Ой, так тоже называли… Но ты меня можешь вот, бабушкой, величать. Больно складно выходит – «бабушка»! Ворожея я.

- Спасибо тебе бабушка, за доброту и заботу, но мне воротиться нужно к отцу, он, наверное, места не находит…

- Не находит… и ещё подождёт. – прошептала старушка. – День раньше, день позже. И так уже чай, как пять ночей тебя выхаживаю.

Яромир сильно занервничал и заходил из стороны в сторону.

Со свадьбы, значит, седьмой день пошёл. Он уже представил гнев старика по возвращению. Вот где будет настоящее веселье.