Потерянные в подземелье

Почему-то ей казалось, что этот поиск заранее обречён на провал, и что тёмный эльф знал об этом сам. А ещё Кимерис и Зел гораздо старше, чем она и Киату, если не обращать внимания на различия в долголетии рас и просто подсчитать количество прожитых годов, поэтому не было смысла пытаться оказать на них какое-то влияние в этом вопросе. Сами разберутся и сами всё для себя решат. Скорее всего, даже продолжат странствовать вдвоём, или подыщут новых спутников. Как бы ей ни хотелось, чтобы они вчетвером вернулись к более спокойной жизни, и чтобы ни с кем из них не случилось того, что она видела в своём кошмаре, Игни понимала, что ничего с этим поделать не сможет.

Рыжеволосая девушка стояла посреди высоких деревянных книжных шкафов и пыталась среди множества хаотично разбросанных и расставленных то тут, то там книг и рукописей отыскать своего приятеля, но не могла никого обнаружить. Вскоре боковым зрением воительница заметила тень от тусклого пламени свечи где-то в дальнем углу помещения и немедля отправилась туда.

— Кимерис! — позвала норд.

Маг слегка дёрнулся, но голову не поднял, только взялся обеими ладонями за голову, продолжая молчать.

— Рассвет, Кимерис. Тебе пора меня сменить.

Нехорошее предчувствие вдруг осадило её сердце. Девушка явственно ощущала – что-то не так.

— Игни… — начал высокий эльф полным сожаления и усталости голосом, — Игни, прости меня. — Он поднял голову и посмотрел на неё. У него не было лица. Только сейчас Игни поняла, что голос друга раздавался у неё в голове. — Я завёл нас туда. Я не нашёл способа исправить свои ошибки. Я убил всех нас.

Пока альтмер говорил, пространство вокруг стало медленно белеть, реальность искажалась и постепенно утрачивала свои очертания. Осознание происходящего ледяной волной накрыло девушку, и она горько усмехнулась:

— Сколько раз повторять тебе, Кимерис? — обратилась воительница к обмякшей расплывающейся фигуре.

Затем, снова оставшись в одиночестве, она видела перед собой лишь безучастную стену белого света.

***

— Игни? — раздался чей-то голос, казавшийся смутно знакомым. — Это ведь ты, правда? Мы как-то пересекались по делам. Давно, но я тебя запомнил. Что с тобой стряслось, а?

По акценту она тут же распознала каджита.