Пасынки Луны. Часть 2

– И за что только я когда-то отдала свой лучший палец?

– Светлейший князь, кстати, о вас спрашивал, – лучезарно улыбнулся ей «Заикин». – И про тебя тоже интересовался, – добавил он уже мне.

– Ди-Сы, проверьте, пожалуйста, наше вино еще раз, – обронил я. – У меня о-о-очень нехорошее предчувствие…

«Будет сделано, сударь… Подтверждаю: вино в полном порядке», – последовал ответ.

«Вова, не дергайся, я тоже пощупала – нормальное вино!» – поддержала его Оши.

– Бойся ладожан, дары приносящих… – пробормотала Каратова.

– Ладожцев, – поправил ее Кир. – Точнее даже: староладожцев.

– Короче, как Романов выбился из тюремных сидельцев в эти почетные староложцы? – хмуро спросил я.

– Как, как… Черная гвардия освободила – как же еще? Оковы пали, темницы рухнули – все как положено при уважающей себя революции. Как до Старой Ладоги без магии добрался, Светлейший князь, правда, не рассказывал, ну а на месте у него тут же нашлось немало сторонников… – плесни еще, будь другом, – протянул он мне свой пустой бокал.

Я снова взялся за бутыль.

– И должен сказать, Романов там, в Старой Ладоге, неплохо все организовал, – продолжил между тем «Заикин». – Конечно, убежище у него значительно меньше Москвы, но народу, так сказать, на квадратный аршин, там, как минимум, столько же будет. Однако такого бардака, как у нас на первом этаже Большого Кремлевского дворца, и близко нет! Все устроены, одеты, обуты, умыты, досыта накормлены…

– У нас, вроде, тоже никто пока не голодает, – заметила Светка.

– Голодать, может, и не голодает, но драку за миску каши я своими глазами видел – и даже лично разнимал. Не один конечно – с парой гвардейцев, – заявил Кир. – В Старой Ладоге такое просто немыслимо!

– Ты не путай туризм с эмиграцией! – усмехнулся я. – И вообще: Романов там, часом, какой-нибудь политический приворот к тебе не применил? А то разливаешься, к духам, соловьем…

«Ежели мне будет позволено получить полный доступ к сердцу Станислава Станиславовича…» – начал было Ди-Сы.

«Я уже посмотрела: Кирилл чист, ни о каком взломе речи нет», – уверила меня Оши.

– Не забывай: все, что случилось, – обвел я жестом нашу комнату, но подразумевал, разумеется, при этом, куда большие просторы, – произошло исключительно по вине Романова!

– Он это отрицает, – заявил «Заикин».

– Отрицать он может все, что угодно! – взорвался я. – Но ты же сам слышал его исповедь – когда Диана тогда над ним поработала! – кивнул я на Цой.