Путь к свету

Я улыбнулся как можно приветливее:

- Сударь, вам так идет синяк под левым глазом, что я готов поставить вам под правый. Для симметрии. А по поводу моего бренного тела. У вас есть только один воин, - я слегка склонился в сторону более пожилого, - Вы же без магии четыре сорванца, которых я выпорю, если вы осмелитесь подступить ко мне.

Белокурый заскрипел зубами. Его лицо перекосила такая гневная гримаса, что я немного пересмотрел оценку его боеспособности. Пожалуй, в гневе он может понаделывать глупостей.

Еще по своим попадет.

Я дал общий издевательский поклон и отправился в дорогу. Мявка, не понимающая пользы от человеческой болтовни, уже вышла и нетерпеливо била хвостом по земле. Выспавшись и наевшись, она была наполнена энергией, как новехонький аккумулятор, и жаждала отправиться в путешествие.

Я этого энтузиазма не разделял, но другого выхода, кроме возможности мерять ногами землю, не видел. И мы вышли за крепостные ворота по дороге в Тиссет. Банда белокурого отстала.

Населения поначалу было достаточно много. Крестьяне везли в город продовольствие, вездесущие купцы, сбившись в караваны, шли в оба направления – в столицу и из столицы. А еще по дороге брели жрецы, маги, воины и просто подозрительные личности, при виде которых хотелось пощупать свой кошелек на предмет сохранности. В общем сетовать на одиночество не приходилось.

Но к обеду народ рассосался и я уже не мог пожаловаться на невозможность уединиться. А после обеда в попавшейся на глаза таверне мы пошли с Мявкой одни.

Я побился сам с собой на пари в три медяка, что вскоре попаду в засаду. Мне еще хватило времени, чтобы запоздало подумать о дешевизне оцененной мной собственной шкуры (три медяка за дворянина, это все равно, что джип за тысячу рублей), как дорогу преградила знакомая кампания во главе с белокурым.

Место здесь было удобное – на протяжении целой дации к дороге подходил густой смешанный хвойно–лиственный лес. Хоть батальон спрячь.

А уж пять подленьких душонок приютить было парой пустяков.

- Барон, - мило улыбнулся белокурый щенок, - мы вас сразу убивать не будем, в начале побьем за милую душу, чтобы руки в следующий раз не распускал и синяки честным людям не ставил. Жаль, конечно, что дважды убить не получиться, хотя за загубленные честные души вас стоило сжечь на медленном огне несколько раз.

Я оглянулся. Кроме нас, больше никого не было.

- Сударь, - притворно изумился я.