Наследие Мортены

Сетка трещин на стекле после вчерашних приключений явно намекала на замену экрана, а лучше всего смартфона разом. А пока в ход пошли старенькие проводные наушники, которые удобно носить даже с шапкой.

— Привет, дочь! — раздался такой тёплый и родной голос папули. — Ты билеты купила? Когда ждать на праздники? А то мама интересуется, торт доживёт до новогодней ночи, или мы раньше его с тобой приговорим?

В трубке послышалась возня, смех и шуточные пререкания, это мама пыталась выхватить трубку.

— Не слушай его, доча, я, если что, и два торта испеку, приезжай пораньше!

Слушая их, я невольно начинала улыбаться. Вообще, я у них ранний ребёнок и единственный, поэтому горячо любимый и гиперопекаемый. Папе было двадцать два, когда он на год попал в военный госпиталь по ранению. Мама там стажировалась, ухаживала за ним, ну и... Появилась я. Маме тогда ещё и двадцати не исполнилось.

Всю жизнь меня преследовал некий диссонанс в их поведении: они или сами дурачатся как дети, или гипертрофированно начинают вокруг меня квохтать, как наседки.

— Мам, пап, я на двадцать девятое взяла билеты из Санкт-Петербурга, — поспешила обрадовать родителей.

— Жень, ты куранты с нами или уже пригласили куда-то отмечать? — задали наперебой главный вопрос.

— Полночь, конечно, с вами, подарки вскроем, — честно огласила свои планы. — А потом за мной Сашка зайдёт, по гостям отправимся!

— Ну и правильно, нечего с нами сидеть, друзья год не видены, — шутливо поддел папа, — а мы с мамой найдём, чем заняться.

Снова послышались приглушённая возня, мамин смех и шлепки, будто кому-то надавали по рукам.

— Дочь, у тебя там всё нормально? — вдруг совершенно другим голосом произнёс отец. Я даже опешила от такого резкого изменения тембра и слегка замешкалась с ответом.

— Конечно, папуль, а почему ты спрашиваешь?

«Неужели где-то на федеральных каналах вышел сюжет про „обрушение крыши“ в нашем музее?» — пронеслась паническая мысль. — «Да ну, не может быть. Всё же решили вчера».