Наследие Мортены

Бурый медведь словно пьяный шатался и тряс головой, то окуная её в снег, то фыркая и отплёвываясь. Оборотница присмотрелась к морде Беара и с удивлением отметила белёсую пелену у того в глазах. После снежных ванн там проскальзывали проблески сознания, и медведь осоловело оглядывался вокруг, не узнавая местности. Однако пелена снова застилала взгляд, и процедуру «мордой в снег» приходилось повторять. В очередной раз отстав от отряда, Эйэ вроде бы пришёл в себя, взгляд стал более осмысленным и рассерженным.

Не прошло и пары секунд после рëва Беара, как братец был тут как тут, смазанной сизой тенью выпрыгнув из-за деревьев. Припав на передние лапы, пепельный ирбис с минуту кружил вокруг медведя. Эйэ сопротивлялся, ревел, мотал мордой из стороны в сторону, но всё же сдался, снова опускаясь на все четыре лапы и следуя за ирбисом неловкой походкой. Не оборотень, а звериная сомнамбула, сносящая всё на своём пути.

Братец только пренебрежительно фыркнул и умчался к основной группе оборотней, а Баламат необходимо было осмыслить, что сейчас она увидела. Всё происходящее походило на гипноз, но подобных талантов за братом она ранее не замечала. Да и способности ментального рода просыпались лишь в семье кинээса, куда, по определению, Хаардаах не входил. Тогда откуда?

Баламат взяла себе на заметку напроситься на аудиенцию к князю и заглянуть ему в глаза. Гипотеза с гипнозом прекрасно объясняла многие странности поведения кинээса, но как же никто не заметил изменений? Тот же дядя Бэрил или кинээс хотун всегда были рядом.

С другой стороны, обставлено всё было великолепно, так что сама Баламат до сегодня воспринимала происходящее как банальный адюльтер. Ожидать пожизненной верности от мужчины — верх самонадеянности, а уж от оборотня — и подавно. Если у отца была любовница среди людей, то кинээс мог позволить себе выбор и среди оборотниц.

Чисто по-женски, кинээс хотун было жаль, но Баламат не обольщалась даже насчёт Баабыра. Любовь, секс и брак лежали в разных сферах межличностных отношений у оборотней, и в случае с обрядовыми жёнами всё ещё более усложнялось.

С сексом было всё более или менее понятно.