Наследие Мортены

Посоветоваться было решительно не с кем. Отец погиб пять лет назад, оставив вдове с двумя детьми долю в совместном охранном бизнесе с Бэриллибитом Хааннаахом.

Мать отдавала предпочтение старшему брату, занимаясь его воспитанием, упрочивая позиции в клане. За Хаардааха мать готова рвать любого, а вот судьба Баламат, по её мнению, лечь под кого-то из семьи кинээсов и улучшить положение семьи. Получив категоричный отказ, дочь вычеркнули из жизни, словно она никогда и не существовала.

Баламат сплюнула вязкую слюну с привкусом жёлчи.

От одних мыслей обо всем этом из глубины поднималась толчками ярость, смешанная с отвращением, вызывая явные рвотные позывы.

Дело было не в отсутствии чувств, как раз наоборот. Детская влюблённость, пустившая корни из совместных игр и тренировок, со временем переросла в чувство глубокого уважения и любви к мужчине, сердце которого по семейной традиции было обещано чужачке. Баламат любила молча, не требуя и не прося. Луч надежды забрезжил, когда Баар пообещал прервать традицию обещанных жён.

Ради такого девушка готова была прожить хоть всю жизнь наперекор традициям, лишь бы он принадлежал только ей. Лишь бы не пришлось делить любимого мужчину с чужачкой.

Тлеющий огонёк обжёг пальцы, напомнив о необходимости вовремя сбивать пепел. Пепел. Белёсые невесомые частички, остающиеся от сгорания по чьей-то воле.

Я сама как та сигарета, мать и брат готовы были выкурить меня по первой нужде и стряхнуть навязчивый пепел моей жизни с ботинок», — Баламат невесело улыбнулась.

«В тебе жалости на одну сигарету», — любил говорить отец, но никогда не журил её за курение.

Папина дочка, любимая рысочка, егоза и строптивица. С его смертью девушка стала задыхаться в стенах родного дома. Ситуация только ухудшалась. Отъезд Баабыра с выставкой незримой удавкой сжимал ей горло долгих пять лет. Каждый день она со страхом ждала, что друг позвонит и сообщит о предстоящей помолвке.

Но беда подкралась, откуда не ждали, всё чаще мать стала пропадать у кинээса Киитэрэя.

Косые взгляды сопровождали их семью на каждом шагу. Община роптала, возмущаясь столь открытым пренебрежением приличиями. Баламат чуть не сгорела от стыда, когда год назад мать поселилась в одном доме с Хааннаахами. Всё своё презрение оборотни выплеснули именно на дочь, ведь мать перестала появляться на улице.

«Лесная сука», «похотливая дрянь», «выродок шлюхи» — вот лишь самые приличные фразы, бросаемые в спину девушке. Если бы не дядя Бэрил, то её бы травили.