Хлеб и сталь

– Тогда дай своего! - Матиш потянулся за кружкой девушки, но та увернулась и зашла за спину Люция.

– Не достанешь!

– Следующий! - компания и не заметила, как очередь подошла и к ним.

Мурабай мгновенно проснулся, будто и не спал вовсе, и подошёл к стражнику.

Воин перехватил копье поудобнее, стукнул древком по камням в повозке:

– Что, старик, снова песчаник да гранит?

Мурабай приподнял шкуру, на которой недавно спал, демонстрируя свой привычный товар.

– Все как всегда, - ухмыльнувшись, ответил старик.

– Ты сегодня не один. Семья? - стражник посмотрел на Марика и Матиша и задержал взгляд на Князе.

– Да, мои сыновья и любимая дочка. Глядишь, пристрою их куда. - казалось, эта ложь далась Мурабаю легко.

Стражник подошёл по ближе к Люцию и посмотрел ему прямо в глаза:

– Что-то не похож сын на отца…

– В мать пошёл, - пожав плечами, ответил глава семейства. Вторая ложь за день, на два больше, чем за последние несколько лет.

Стражник нехотя оторвался от Люция. Все равно не до конца поверил словам Мурабая, но пока что этот подозрительный тип ничего не сделал, так что и арестовывать его не за что.

– Ладно, - наконец, отступил стражник. - Проходите.

Люций пропустил вперёд семью и прошёл вслед за ними. Когда он поравнялся со стражей, тот схватил его под локоть, притянул к себе и медленно на ухо произнёс:

– Я не знаю, кто ты, но ты точно не сын этого старика.

Непродолжительное время Князь боролся с искушением разобраться с ним. Он бы мог сделать это за два удара, хотя, Люций был готов поспорить, что справится и за один. Но после взгляд упал на Марику, Матиша, на их отца. На нем сейчас ответственность не только за себя, но и за них. Поэтому, вместо того, чтобы выкрутить руку стражника и сломать ему пару костей, Люций лишь коротко кивнул.

Стражник отпустил его руку, и тот, наконец, вошёл в город. Контраст с тем, что Князь видел на севере, впечатлял. Вместо серых каменных домов в Джер’аше Люций встретил все оттенки желтого и оранжевого. Песчаник, из которого были построены дома вокруг, переливался в лучах солнца. Люций отметил, что дома обращены к нему не голыми стенами - вместо гладкого камня на него смотрели вырезанные фигурки. То тут, то там виднелись фигуры людей, всадников.