Хлеб и сталь

Тот, так и не надев шлем по приказу командира, смотрел вокруг, не понимая, почему все вокруг смотрят на него.

– Что не так? – раздалось со стены.

Не дожидаясь продолжения разговора солдата, всадник отошел от ворот. Оставшиеся всадники стояли у коней, не принимая никакого участия в действиях своего командира. Ничто в облачении первого воина не выдавало в нем главенства, никаких отличительных признаков на его броне не было, но своими действиями всадники подчеркивали жесткую иерархию своего маленького отряда.

– Отворите ворота, в город нам надо.

Поедим, поспим и покинем без проблем. Практически.

– Не велено! – отвечает Гинни, оборачиваясь на Батьку.

– Кем не велено? – удивился всадник. В этом королевстве, да и в соседних державах, для странников двери всегда открыты. Астар в «Письменах к современникам» завещал встречать гостей с открытыми дверьми.

Батька медлил с ответом. Не внушали эти солдаты доверия. Кто это? Не королевские ли гонцы? Он понимал, что не может сказать правду. Узнай эти странники о пропажах людей – и все, последние путешественники будут избегать Пастрию.

Деньгооборот и оборот ресурсов в городке остановятся, жизнь здесь станет непригодной. А люди слишком полюбили этот город, никто не захочет отсюда уезжать. А многим и некуда...

– Так как кем? Батькой! Велел запереть ворота и не впускать всяких проходимцев. – Гинни вновь взял слово.

– Кто такой батька? Парни, вы знаете батьку? – воин обернулся к своим товарищам.

– Кабы знал я батьку, видали бы вы меня тут! – усмехнувшись, ответил один из воинов.

В руках у него уже был бердыш. Никто на стене и не заметил, как он взял оружие в руки. Лучники на стенах явно занервничали, ведь если человек может незаметно достать оружие, то неизвестно, что он может еще выкинуть.

– Не знаем мы никакого батьку. Можем мы его увидеть? – командир вновь обратился к стражам на стене.

– Так как же вы его не знаете-то? Вот он перед вами стоит! – Гинни радостно представил своего командира новоприбывшим воинам.

«Отобью я у вас это прозвище, ей богу.

Каждого буду муштровать до мозолей, каждого» – пронеслось в голове у сержанта. Путешественникам он сказал совсем другое:

– Я тут Батька, то бишь Калард. Сержант городской стражи. Батькой меня прозвали за то, что добрым был к новобранцам, но эту дурь я из них точно выбью... – сержант начал взволнованно тараторить, не зная, за какую мысль уцепиться.

Калард нервничал. Он не знал, что придумать, какие слова сказать, чтобы эти воины ушли. Он не хотел никаких гостей.