Хлеб и сталь

Казненных егерей сложили рядом друг с другом, их даже не обыскали - для воинов не имело значения, кем были сраженные при жизни. Взяв луки в руки, молодые эльфы стали врагами Князей.

Девушка, единственная выжившая, сидела возле костра и веткой ворошила его. Взгляд то и дело бросался в сторону павших соратников. Ещё недавно все было в порядке - Лес любил их, он принимал их. Но все кончилось - деревья в родном доме начали кровоточить, и Чтецы, мудрые старцы, прочитали это как знак грядущего конца. Люди неба, молодой народ подражателей, призвали в этот мир тех, кого сразил Лес века назад.

И среди вечно молодых воинов нашлись те, кто были лучше всех. Те, кто сражали самых ужасных врагов. Егеря вставали там, где бежали остальные. Среди всех людей - и леса, и неба, и гор - не нашлось бы воинов смелее, победоноснее и профессиональнее.

Да, случалось, Егеря направляли своё оружие не на равных врагов, а на простых крестьян. Но без этих рейдов не сделать гидру врага слабее.

Так девушка верила до последнего. Чтецы, с которыми всегда советовалось командование, сказали, что в лесах близ человеческого города расположились те, кто виноват в том, что раны деревьев снова кровоточат. Чтецы сказали, что нужно быть аккуратнее, ибо воины эти славились в своих кругах.

Лучников никто не предупредил, что оружие их фактически окажется бесполезным. Сама Атриэль выпустила столько стрел, что сама сбилась со счету. Когда первая стрела вместо того чтобы пробить насквозь шлем ничего не подозревающего воина, отскочила от него, в ее голове закрались первые сомнения. Когда ни одна из стрел не пробила броню бежавшего на него врага, она начала думать, что вряд ли их отряду удастся одержать победу. Когда бронированный воин навалился на нее, сломав лук и ударив ее в лицо, стало понятно - они проиграли.

Казненных воинов сложили рядом, и лишь ее оставили в живых. Зачем - непонятно.

Потерев болевшее от удара лицо, эльф встала. Точнее, попыталась встать - бронированная рука легла на ее плечо, заставив ее опуститься обратно. Злость в ее сердце держалось вперемешку со страхом. Она помнила крики своих людей, помнила, как спокойно и механически казнили оставшихся в живых Егерей.

Красс опустился рядом с ней и положил снятый ранее шлем рядом.