НеМаг

а практически это невозможно или слишком долго и муторно.

Жаркое солнышко, частично сокрытое кроной и листьями деревьев, иногда играло в прятки жёлто-огненными зайчиками с моими глазами, заставляя меня зажмуриваться. Как хорошо быть снова молодым. Радостная, дебиловатая лыба не слезала с моего лица, и если бы не жажда и голод, наступила бы полная эйфория. Не сказать, что я раньше был развалиной и у меня всё болело, но сейчас чувствую «невыносимую лёгкость бытия». Сколько этому телу лет, если побриться и помыться?! Сорок или тридцать пять?! Жить да жить ещё! Я немногим старше собственного сына.

Птичий гомон ласкал уши, лёгкий ветерок приятно обдувал, деревья шелестели надо мной листьями. Пока я шёл, как мне кажется, в направлении запада, ориентируясь в сторону захода солнца, голод и жажда ноющей болью под ложечкой напоминали о себе всё больше. Утолить их было совершенно нечем. Живность убегала, едва я показывался на горизонте, и никаких маломальских ручейков не встречалось мне по ходу движения.

Это же Средневековье, здесь нет сброса отходов и химикатов в воду. Где же моя красивая, прохладная, текущая и кристально чистая речка?

Такого рода мысли ещё сильнее усугубляли моё бедственное положение непривычного к невзгодам жителя уютненьких офисов с тёплыми клозетами. Если не телу десятника, то разуму изнеженного горожанина, не привыкшего ни в чём себе отказывать, приходилось терпеть жажду и голод. То ещё удовольствие постоянно сглатывать комки в горле, старательно отгоняя непристойные мысли о вкусностях и яствах.

Это же первичные физиологические потребности, чёрт подери. Почему их так сложно удовлетворить?!

По пути мне встречались зайцы и, кажется, енот, которых я шугал так, что они разбегались быстрее молнии. Никаких средств для поимки диетических источников белка и нежнейшего мясца у меня не было. Метать тяжёлый меч, как и ловить руками этих вертлявых зверят было невозможно для уровня моих способностей. Хрюканье кабанов, рычание или вой волков иногда раздавались в чаще, а от этих звуков давал дёру уже я.

Бывало, чуть ли не из-под ног в густой траве выпрыгивали лягушки, кузнечики, небольшие грызуны, но скрывались в норах прежде, чем я успевал что-то предпринять. При сильном голоде можно сожрать и крысу, если на то пошло. В темноте все кошки серы, а в неурожайный год одинаково вкусные… Но ни крыс, ни милых кисок рядом не было, да и сомневаюсь, что я смог бы освежевать хоть одну из выше перечисленных.