Этот мир не выдержит меня. Том 2

А это будет значить конец всем планам, потому что победить в схватке против целой армии преследователей попросту невозможно. Мне останется только бежать, бросив и сестричек, и Хольда.

Конечно, если припрёт, у меня было некое подобие запасного плана. Лагерь, который я поручил разбить Фольки, спрятанное оружие, несколько серебряных монет, оставленных Есении и многое другое — всё это его маленькие составные части.

Проблема заключалась в том, что настоящий план должен предусматривать различные варианты действий, основанные на прогнозе поведения неприятеля.

В общем, я не стал дёргаться. Тем более интуиция подсказывала, что для крайних мер время ещё не пришло.

Мы пересекли анфиладу залов, преодолели несколько коридоров, отворили десяток закрытых дверей, а потом поднялись по широкой лестнице. В этой части укрепления я ещё не был и с интересом поглядывал по сторонам. План замка в моей голове обрастал всё новыми подробностями.

Интерьеры становились богаче, помещения — просторнее и светлее, а слуги здесь уже не казались бессловесными призраками и даже осмеливались ненадолго отрывать взгляд от пола. Думаю, мы приближались к обиталищу здешнего хозяина — графа вил Кьера.

— Стоять! — скомандовал Вегайн и добавил, обращаясь к рыцарям: — Смотрите за этим в оба. Он не должен сбежать.

Чародей открыл лакированную дверь, за которой мелькнула комната с белёнными стенам, и зашёл внутрь, оставив нас в коридоре. Слуги выстроились вдоль стеночки рядком и замерли, стараясь лишний раз не отсвечивать, а рыцари уставились на меня — не моргая и не отводя взгляд.

По моим губам скользнула едва заметная усмешка. Закованные в железо ребятишки даже не догадывались, что я мог сбежать уже давно, но не захотел этого делать.

Ожидание продлилось недолго. Спустя четверть часа дверь распахнулась, и появившийся Вегайн приказал слугам занести вещи в комнату. А ещё через десять минут настал мой черёд посетить это загадочное место...

В просторном помещении, заставленном столами и сундуками, находился упитанный юноша примерно лет семнадцати, разодетый как попугай, и пяток рыцарей.