Неудачники

Ну и что, что город занимает огромную площадь, и переписчики насчитали около сотни тысяч человек? И это без учета двух внешних, неогороженных, районов, в которых жителей тоже немало! Что такое сотня тысяч человек? Почему-то у Рэма на занятиях в глубине души возникало ощущение, что стотысячный город — это ничто, пятнышко на карте, а город должен начинаться от миллиона! Но сейчас… Рэм смотрел на нестройные ряды домов, на толпы жителей, спешащих по делам, на высившиеся вдалеке башни княжеского замка — и все это казалось ему слишком большим, слишком шумным, слишком непонятным и совершенно необъятным.

Что могло быть проще? Найди на южных окраинах Воинского района Серебряные ворота и попади в Торговый район, а там рукой подать до Гильдии. На карте города в Воинском зале узкие, кривые улочки не казались такими кривыми и разобраться в них было несложно, но теперь эти улочки оказались перед Рэмом и стали выглядеть совсем по-другому. На улочках кипела жизнь: сновали жители, ездили груженые повозки, раздавались крики.

И самое главное: почему-то Рэм думал, что люди будут грустными, мрачными и испуганными, ведь над ними, по словам наставников и капитана Зиверса, нависла некая страшная угроза, но все оказалось иначе. Редкий прохожий выглядел хмуро и недовольно. Раздраженно? Не больше трети! Сосредоточенно? В большинстве своем! Мрачно? Кое-где попадались мрачные на вид люди, внешность которых намекала на то, что они занимаются не самой честной работой. Но их было немного. Люди жили, и страшная неведомая угроза им не мешала.

Чем больше Рэм удалялся от Воинского Зала, тем запутанней становились улицы. Мостовая из камня сперва сменилась дощатой, а потом превратилась в обычную грунтовку. Дома становились пониже да победнее.

К удивлению Рэма, женщин на улицах оказалось немного. В памяти мелькали странные невнятные образы о том, что женщин на улицах может быть не меньше, чем мужчин, а их одеяния… Та свобода, легкость и открытость здесь и сейчас казались невозможными.

— Эй, парень! — размышления прервал грубый окрик.

— Денег дай! — требовательно тряхнул кружкой мужик и облизал губы. Запах застоявшегося перегара намекал, на что пойдут полученные деньги. В остекленевших глазах мужика читалось одно: ему требовалось утолить душевную жажду.