Воин Ордена. Запад

- А вы знаете, не откажусь, надеюсь ваш кофе лучше той бурды, чем меня кормят,- ответил Карл третий Габсбург.

- Вы понимаете, что вас сегодня казнят?-спросил его, создав ему черный кофе и бокал арманьяка.

- Не думаю, вам это не выгодно, вы ведь хотите присоединить мою страну к Российской империи? О я довольно много знаю о вас Максимилиан Хелл, один из помощников главы ковена, темный магистр граф Хелл часто говорил о вас. Он вас ненавидит, но и гордиться, как не странно, отдает должное вашим талантам, он рассказывал кем вы были и как быстро возвысились, я знаю, что один из вши родственников вырезал вашу семью, темный родственник, и вам чудом удалось скрыться в монастыре Ордена Света, может быть, если бы в Чехии были такие монастыри, я не стал бы рабом главы ковена, вы ведь видите печать на моей душе?- грустно и с сожалением проговорил он, но мне его жалко не было, выбор есть всегда.

- У вас была возможность избежать рабства во тьме, но вы предпочли сдаться и прислуживать этим тварям, предали страну, свои граждан, и за это сегодня они будут вас судить, а Чехию я и так присоединю, не сомневайтесь,- жестко ответил я ему.

- Не сомневаюсь, но все же лучше, для вас лучше, если я официально попрошу о вождении в Российскую империю, а после отрекусь от короны, но вы обещаете мне жизнь и попробуете убрать печать с моей души,- сказал он, пристально глядя на меня.

Я всмотрелся в него истинным зрением, печать старая ей лет тридцать, она въелась в душу Карла Габсбурга, девяносто процентов что при попытке ее выжечь он умрет.

- Печати лет тридцать, она въелась в вашу душу, девяносто пять процентов, что вы умрете при попытке убрать ее,- отвечал ему откровенно.

- Пусть, мне все равно умирать, но я хочу предстать перед создателем с чистой душой,- ответил он пристально глядя на меня.

- Хорошо, я согласен, по после подписания всех документов и принародного отречения сегодня после казни темных на площади,- сказал я ему.

- Захватите все регалии, я должен передать их вам, и пришлите писца, я продиктую прось о вхождении в состав империи и документ об отречении,- сказал он, взял коньяк и выпил залпом.

Позавтракав мы, с офицерами выехали на место проведения суда и последующей казни, улицы были заполнены народом, все спешили на площадь перед королевским дворцом. Мое место, трон, был над судьями, как бы намекая, что я могу как казнить, так и миловать, что за мной последнее слово.