Исправительная академия (Оболенский, том 1 и том 2)

Но времени на раскачку не было.

Едва он замахнулся, я угадал его намерение и поднырнул под открывшийся бок. Молниеносный короткий удар по солнечному сплетению. Даже не кулаком — темя пальцами. И снова я не успел удивиться — вроде такого приема я не изучал...

Южанин резко побледнел, да так сильно, что его кожа начала казаться восковой. Он вытаращил глаза, и в них застыла смесь непонимания, удивления, злости... Я тут же отпрянул. Он шагнул на меня, но покачнулся.

— Все, хватит, — шепнул я, подхватив его. — Хочешь драки — потом подеремся.

Но потом, чтобы не рисковать другими.

Он зарычал мне в ухо, попытался отпихнуть, но я крепко в него вцепился.

— Не нужно. Пожалуйста, — я обернулся к остальным. Они явно не собирались вступать в драку. — Где его кровать?

Ботаник молча указал на правую нижнюю койку. Южанин снова принялся отпихиваться — мне легонько прилетело по голове, но я уже не замечал таких смешных оплеух, спасибо родовой стойкости.

И в этот момент дверь распахнулась.

Ботаник взвизгнул и шарахнулся в сторону, шнырь отпрыгнул, как напуганная кошка — разе что уши не прижал.

На пороге возникла София Петровна — с дубинкой в руках и горящими огнем глазами. И это была ни хрена не метафора — они, черт возьми, на самом деле полыхали янтарным огнем.

За спиной девушки выросли две мощные фигуры надзирателей.

— Что за возня здесь происходит? — рявкнула она ни разу не нежным голоском. — Оболенский! Кантемиров! Разойтись и объясниться!

Глава 7

Ботаник и шнырь разбрелись по разным углам и встали чуть ли не по стойке «смирно».

Я в нерешительности застыл, не зная, что именно делать. Но на всякий случай отошел от южанина к своей кровати.

Значит, его фамилия — Кантемиров. Мне это ни о чем не говорило. Хотя... Был у нас курьер с такой же фамилией, осетин. Шербан Кантемиров. Хороший парень, только гонял сильно.

— Так что здесь творится, господа? — снова спросила надзирательница. Пламя в ее глазах погасло, но от этого спокойнее не стало. — Драка? В первый же день?

— Софья Петровна, разрешите обратиться, — Кантемиров поднялся и выпрямился.

Все еще бледный, на лбу проступила испарина. Видимо, я немного переборщил, когда ткнул его в «солнышко». Но надо же было как-то успокоить этого темпераментного товарища...

Надзирательница кивнула.

— Разрешаю. Объяснитесь.

— Не было никакой драки, Софья Петровна, — сказал южанин. — Грохот я поднял. Не нарочно — упал. Голова резко закружилась, ухватился за кровать, но потерял равновесие. Товарищи не успели поймать.