Исправительная академия (Оболенский, том 1 и том 2)

— Первым на порог залетел смуглый крепкий парень с явно южными корнями. Он хотел было как ни в чем не бывало зайти в комнату, но, увидев меня, застыл.

— Добрый день, — поприветствовал я. — Я ваш новый сосед. И, видимо, соотрядник.

Парень не отвечал. Молчание затянулось. Повисла долгая почти МХАТовская пауза. И лишь появление еще двоих молодых людей разбавило напряженную тишину.

Теперь на пороге застыли все трое. Кроме южанина на меня ошарашенно пялился парень удивительной для этого места ботанической наружности и нахальный тип с бегающими глазками.

— Глаза меня не обманывают, господа, — покосился на остальных последний. — Это сынок Оболенский?

Ботаник кивнул, не сводя с меня полного ужаса взгляда.

— Или же у нас коллективная галлюцинация...

— Нет, вам не померещилось, — ответил я. — Это и правда я. Владимир Оболенский. Прибыл сегодня.

Парни переглянулись. Все они были примерно одного со мной возраста — лет семнадцать-восемнадцать. Только южанин выглядел постарше, да и то потому, что они обычно раньше созревали.

Что же задумала София Петровна?

Южанин обернулся к ботанику.

— Веник, закрой дверь. Сейчас будем знакомиться. Точнее, освежать в памяти дела былых времен...

Я метнул взгляд на дверь — ботаник и шнырь вошли, первый захлопнул дверь, а второй остался возле нее на страже. Замков и щеколд здесь не было — видимо, решил подстраховаться.

А на моей памяти так себя вели только в одном случае — когда разговор рисковал перетечь в обмен тумаками.

Горец попер на меня.

— Я, кажется, обещал тебе, что если еще раз попадешься мне на глаза, убью, — прошипел он, медленно надвигаясь. Мало того, что спровоцировал меня на дуэль, так еще и подстроил все так, что забрали одного меня... Ничего, Владимир, бог все видит. И, судя по тому, что ты все же оказался здесь, он справедлив.

Руки сами собой сжались в кулаки. От южанина исходила угроза — настоящая, это была не бравала. Темно-карие, почти черные глаза парня горели животной яростью.

— Ты тогда не меня опозорил, а себя, Оболенский, — сказал он, когда между нами осталось не больше полутора метров. — Но тебе же плевать на репутацию. Лишь бы шкуру свою спасти.

Он бросился на меня так быстро, что я едва успел отскочить. Молниеносный удар — я каким-то чудом его заблокировал. Тут же последовал второй — этот я пропустил, и бок словно ошпарило.

Быстрый сукин сын! Почти как Алексей. Неужели тоже из рода воинов?

Гадать времени не было.