Исправительная академия (Оболенский, том 1 и том 2)

Но первая ваша провинность, первый карцер — и это решение будет пересмотрено. И, боюсь, общество воспитанников четвертой группы вам совершенно не понравится. Мы друг друга поняли, Владимир Андреевич?

Я сглотнул застрявший в горле ком и кивнул.

— Более чем, Евдокия Павловна.

— Прекрасно.

— Разрешите еще один вопрос?

— Задавайте.

— Четвертая группа... Раз они безнадежны, зачем вы продолжаете держать их здесь? Допустим, психов... То есть душевнобольных и людей с прочими отклонениями вы определяете в особые пансионы.

Старшая надзирательница впервые взглянула на меня без презрения. Казалось, в ее глазах даже промелькнуло любопытство.

— Почему вас это так волнует, Оболенский?

— Просто хочу понять, что происходит с такими людьми в будущем. Как складываются их судьбы, как они живут дальше.

Наверняка она подумала, что я интересовался для себя — с учетом того, что меня заочно в безнадежные и записали. А я просто прощупывал почву и пытался понять, как здесь все устроено.

— Судьбами несовершеннолетних воспитанников распоряжаются их родственники, — ответила Евдокия Павлова. — Кого-то высылают с глаз долой в глубинку с запретом появляться в Петербурге и Москве. Иных по достижении минимального для службы возраста определяют в армию — не всегда, но порой помогает. Впрочем, случались и казусы. Доходило и до тюрьмы. Хуже всего было на моей памяти, когда воспитанник за время пребывания в Академии стал совершеннолетним сиротой.

Короче, перспективы сомнительные. Ну это и так было понятно. Чего ждать от личности, которую признали безнадежной те, кто специализируются на переламывании людей?

— Исчерпывающий ответ, Оболенский?

— Благодарю, — кивнул я.

Мы как раз подошли к странному коридору. Слева располагался ряд окон, справа — двери, штук десять, не меньше. И каждая была распахнута. Проветривание устроили, что ли?

Евдокия Павловна повела меня почти в самый конец и остановилась у двери с табличкой 3-2.

— Это ваше жилье, — сказала старшая надзирательница. — Третья группа, второй отряд.

Но заходить внутрь она не торопилась. Вместо этого она достала из нагрудного кармана изящный металлический свисток и дунула в него.

Я вздрогнул от резкого звука, но украдкой заглянул в комнату.

Да уж, кажется, придется забыть о приватности. Комната была небольшая, на четыре койки.