Исправительная академия (Оболенский, том 1 и том 2)

Возможно, сперва хотел всеми силами сохранить себе жизнь — и понятно, почему, раз должен был передать какую-то информацию. А затем... Понял, что я пытаюсь спасти людей? Поэтому решил помогать?

— Ты меня удивляешь, Оболенский. К счастью, удивил приятно. Не похож ты на человека, которому место на этом острове.

— На вопрос отвечай!

— Нет, воспитанникам и надзирателям, которые не замешаны в том, что творилось в тайном подвале, это хуже не сделает. Скорее даже наоборот.

Я кивнул.

— Мне этого достаточно.

— Тогда идем, помогу тебе добраться до пирса.

— Не нужно, — я покачал головой и сунул нож за пояс. — Займись Софией. Я сам выберусь. Если нужно, прорвусь силой.

— О, в этом я уже не сомневаюсь, — печально улыбнулся Роман. — Только, пожалуйста, сперва повтори то, что запомнил. Я должен убедиться, что ты все сделаешь правильно.

Я несколько раз пересказал номер телефона и порядок действий. Пару раз путался и сбивался — и тогда Роман раздраженно меня поправлял. Сейчас, когда дошло до главного, он стал заметно нервничать.

Да и мне было не по себе. Пусть София подарила мне свою способность, но я ведь толком не понимал, как она работала. Не знал, как действовала власть над стихией воздуха, которой пользовался Артур. Вообще не понял, какими особенностями, помимо физической силы, обладала Драгана.

Сдавалось мне, что я собрал тот еще ящик Пандоры. Потому что за каждый дар приходится платить, и я не знал, чем придется расплачиваться за то, что я приобрел.

— Все, проваливай, и побыстрее, — сказал Роман.

Он протянул мне руку, и я пожал ее, коротко кивнув на прощание.

— Увидимся, — напоследок сказал я.

Роман усмехнулся.

— Это оптимизм или надежда?

— Это цель, — ответил я и направился к выходу из коридора.

Лишь в последний раз заставил себя обернуться и взглянуть на Софию.

Я тебя не подведу, милая.

***

Ладога от души окатила меня высокой волной. Норовистая царица озер, с характером.

Я подобрался к пристани с запада — там на берегу развалились гигантские валуны — наследие Валдайского оледенения.

Пролив был затянут почти непрозрачной сизой дымкой — всего метрах в пятидесяти начиналось форменное безумие стихии. Такое точно было неподвластно природе — это был рукотворный барьер.

Шторм бесновался так, что даже до меня долетали брызги.