Исправительная академия (Оболенский, том 1 и том 2)

Со всей этой беготней я позабыл о ране, которую мне нанесла Драгана. А она, между прочим, была неприятная. Адреналин меня отпускал, бедро начинало болеть. Хорошо бы перевязать и закинуться какой-нибудь таблеткой.

И еще следовало найти Софию. Понять, успела ли она с кем-нибудь связаться. Хорошо если она сможет помочь выбраться с острова или хотя бы укажет, где спрятаться и как сообщить о том, что здесь творится, на «большую землю».

По моей команде охранник снова набрал код и нажал кнопку активации. Тяжелая стальная дверь, отшлифованная почти до зеркального блеска, отворилась.

— Осторожно, — беззвучно напомнил Рома.

Мягкие кроссовки помогали шагать тихо. Только мокрые, заразы... Когда мы проходили мимо двери «надзирательской», старались даже не дышать — причем не сговариваясь. Затем осторожные шаги по лестнице. Раз ступенька, два ступенька, десять, пятнадцать...

Все это время я молил всех богов, чтобы Катерина не очнулась. Чтобы не закашлялась, не закричала, не застонала.

Только когда мы оказались в конце второго пролета, я позволил себе сделать глубокий вдох. Охранник снова набрал код — к моему удивлению, такой же, как и на двери ниже — и мы наконец-то оказались в темном коридоре.

— Все? — почти беззвучно прошептал Мансуров.

— Не совсем, — шепнул охранник. — Здесь тоже особо не шумите.

Судя по всему, сейчас была глубокая ночь. Я не понимал, где именно мы вышли, но это помещение явно было старым. Пахло сыростью, плесенью, спертым воздухом. Нас окружали голые кирпичные стены со следами снятой штукатурки.

Охранник зажег маленький фонарик и жестом велел следовать за ним. Стараясь не хрустеть мусором под ногами, мы медленно двигались по широкому коридору. Кое-где дверные проемы были просто пустыми арками, и я мог видеть сваленные в кучу небольшие кровати, наполовину истлевшую старую мебель: столы, стульчики, тумбочки... Вроде даже игрушки и книжки. Старинные окна-ячейки были застеклены мутными толстыми вставками.

В одном из залов обнаружились следы фресок на стенах: пейзаж центра Петербурга, на переднем плане резвились дети в форме гимназистов.

— Что это за место? — чувствуя неладное, тихо спросил я.

— Заброшенный корпус пансиона для детей младшего возраста, — отозвался охранник. — Раньше сюда забирали детей с десяти лет. Затем подняли порог до пятнадцати.

Я дернул плечами. По спине пробежал липкий холодок ужаса и отвращения.

Ладно пятнадцать лет — да, еще подростки, но это уже сформировавшиеся личности.