Двое из легенды

— Видишь ли, Рейн, каждый человек знает ответы на свои вопросы — они прячутся глубоко внутри, ожидая своего часа. Я хотел немного ускорить время, поэтому погрузил вас в сон, — Остикус посмотрел на него честным взглядом. — Ты действительно не помнишь, что тебе снилось?

Рейн покачал головой.

— Нет.

— Очень жаль. А ты? — Остикус обратился к Второму.

— Никаких ответов на вопрос, — ни словом не соврал тот.

— Тогда ответы вам придется искать самим, — старейшина развел руками. — Попробуйте остаться в каком-нибудь из миров подольше, а там видно будет.

— Да, надо попробовать, — произнес Рейн, и Остикус со Вторым обменялись взглядами.

— Если хотите, можете остаться здесь, в деревне.

— Спасибо, но нам нужно вернуться, — ответил Рейн. Второй с тревогой посмотрел на Остикуса. — На сумрачной стороне кое-кто нуждается в нашей помощи, — Рейн глянул на Второго. — Ты ведь не забыл о том парне?

Не сразу поняв, о ком речь, тот уставился на него озадаченно. А затем догадался, что речь идет о том, кто имеет ту же суть, что и он сам — о мертвой половинке из мира за «кровавой» дверью.

— Да, нам действительно нужно вернуться, — согласился Второй.

— Тогда помни о том, что я говорил, — сказал ему Остикус.

Второй кивнул, и они с Рейном покинули дом.

— Подожди, а как мы вернемся? — остановил его тот, когда они оказались на улице. Второй вытащил из кармана камень, обмотанный веревкой, и бросил наземь.

Остатки закатного света сменились сумраком.

Глава 34. Битва

Он спал и бодрствовал одновременно. Сквозь пелену забытья пробивались обрывки воспоминаний — обжигающее чувство боли, чей-то крик, холод и ощущение потери, словно от тебя заживо отрезают часть чего-то незримого, но очень важного, того, без чего невозможно жить — твоей души. Порой, когда сознание прояснялось, он слышал чей-то шепот: «Зови его, зови, он обязательно услышит.

Он не понимал, кого звать и зачем. И в то же время чувствовал, что знает. Это знание пряталось внутри, всплывая яркими вспышками и снова уходя в небытие. Появлялось и исчезало... появлялось и исчезало. «Зови, он услышит. И обязательно придет...» Он не знал, кто придет и зачем, но чувствовал, что это важно, пытался вспомнить, качаясь на волнах памяти, словно утлая лодчонка, черпающая воду дырявым боком.

А потом появилось имя — Харальд.