Двое из легенды

— Конечно же, он отправился в Выть, чтобы затеряться, а потом возвратиться и отомстить. И вернуть свой трон, — глаза Рейна сердито сверкнули. — Не думаю, что истинный король был безумцем, а соваться в Запретный лес с маленькими детьми — это безумие, — рука Рейна непроизвольно потянулась к старому шраму на предплечье, но он вовремя остановился и вернул ее на место. — Хотя, если бы он отправился в Запретный лес, это бы многое объяснило.

Ос оторвался от работы и посмотрел на сына.

— Что именно ты имеешь в виду?

Губы Рейна скривились.

— Его бездействие. Если он ушел в Запретный лес, то там и умер. Ты редко выходишь из леса, отец, и не видишь, что творится в королевстве.

На лице Оса промелькнула улыбка, оставшаяся для сына незамеченной — тот по-прежнему глядел в огонь, словно разговаривал с ним, а не с отцом.

— И что же творится в нашем королевстве?

— Хаос и беззаконие. Кремкрих совсем обезумел — в городе на всех площадях виселицы, смердит как в могиле. Народ шушукается по углам, повсюду шпионы.

На дорогах неспокойно. Вчера, когда я возвращался домой, меня трижды пытались ограбить и дважды — убить. Ну я-то ладно, защититься могу, а другие? Знаешь, сколько трупов я видел вдоль дороги? Если бы истинный король был жив, он не позволил бы так издеваться над своим народом! — Рейн замолчал, хмуря брови, а потом негромко добавил: — Наверное, он в самом деле умер.

Отец осмотрел готовое древко, бросил на него простенькое защитное заклятье и, приладив наконечник, отложил стрелу в сторону.

Потрескивало пламя, в комнате стояла тишина, давящая, тяжелая.

— Ладно, — поднимаясь, произнес Ос, — пора спать. Завтра будет много дел.

Убавив пламя в очаге взмахом руки, он вышел на улицу. В вышине, в просветах между ветвями, сияли звезды. Защитная сфера еле заметно мерцала на пересечении силовых линий, сетчатым куполом накрывая дом и небольшой дворик. По ту сторону купола, всегда готовая нанести удар, таилась магия Запретного леса, как всегда обманчиво-тихого.

Последние слова сына все еще горели в памяти. «Видимо, так и есть, — подумал Ос, — Ульрих Справедливый действительно умер». Губы тронула невеселая усмешка. Платой за жизнь всегда была смерть, и он не верил, что бывает по-другому. Потому что познал это на своем опыте.

Решив не терзать себя пустыми мыслями, он вернулся в дом. Готовый к новым обвинительным речам в адрес нерадивого короля, и обнаружил, что сын спит, укрывшись медвежьей шкурой.