Двое из легенды

И о брате тоже не знала, но, когда в ее жизни появился Рейн, ей показалось, это навечно. А теперь уходит и он. Онере посмотрела на его двойника, так похожего на Рейна внешне, но совершенно другого внутренне, и не могла понять, что происходит, почему сейчас рядом с нею он, а не Рейн. И еще больше не понимала, что теперь со всем этим делать.

Рейн смотрел на Онере и Второго, зная, что такой вариант был возможен с самого начала, просто тогда он не хотел в него верить. Сожаления не было, только горечь и пустота.

Он посмотрел на Второго и подумал, что, возможно, отец, разделив живое и мертвое, просто их перепутал — и это ему, Рейну, стоило остаться на сумрачной стороне, а Второму отправиться в мир живых. Потому что в том с самого начала жажда жизни была сильней. И вот теперь справедливость восторжествовала.

— Пора прощаться, — произнес отец, перебивая его мысли. Взгляд Ульриха остановился на Онере и Втором. — Оставайтесь с миром и заботьтесь друг о друге, как только можете.

Второй вопросительно взглянул на Рейна. Привыкший к сумрачной стороне и вечному ожиданию, он понятия не имел, что делать дальше. Мир, в котором он сейчас находился, всегда был недосягаем, он свыкся с этой мыслью, как и с тем, что вторая половина души больше не ступит на темную тропу, и они никогда не увидятся.

Но Рейн вернулся, а сейчас и сам он, бывший некогда тенью, сущностью, сотворенной на сумрачной стороне, обрел настоящее тело и пришел в мир живых (чего он больше всего хотел и во что не верил). Вот только Рейн это все потерял, заняв его место. Они снова оказались по разные стороны черты, отделяющей жизнь и смерть. Как изменить это дурацкое обстоятельство, Второй не знал.

Он растерянно смотрел на Рейна, но тот молчал.

— Нам пора, — произнес Ульрих, беря Элеонну за руку.

— Мне с вами? — спросил Рейн, словно переступая невидимую преграду.

Ульрих покачал головой.

— Нет, сын мой, у тебя другой путь.

Других объяснений Рейну не потребовалось. Мир, который он привык считать своим, тускнел и таял... Скоро его не станет совсем, потому что время действительно пришло.

Рейн поймал тоскливый взгляд Онере. Та смотрела на него, как на что-то, уже ускользающее из виду.

— Прощай, — произнес Рейн.