Двое из легенды

Словно в подтверждение его слов Эльда подняла голову и завыла.

Мир дрогнул, Рейн почувствовал, что падает, распадаясь на миллионы осколков и растворяясь в пустоте...

А затем (или это всего лишь показалось?) кто-то обнял его, укрывая от этих жутких звуков. «Помни про обещание», — послышался в голове голос Второго, и Рейн потерял сознание.

Глава 20. Возвращение

Когда Рейн пришел в себя, то понял, что находится все в той же комнате, откуда ступил на тропу, за окном светло, а Онере исчезла.

Он попытался встать с кровати, но не смог — на него словно гири навесили, попытка пошевелиться ни к чему не привела.

Мелькнула мысль: «Вот теперь меня можно схватить без сопротивления», — и исчезла, думать тоже было сложно. Все, на что хватило сил — это закрыть глаза и уснуть. Что он и сделал.

Когда Рейн проснулся, то почувствовал себя лучше. Полежал еще немного, затем осторожно сел, прислушиваясь к себе, а потом и встал. Подошел к окну и выглянул на улицу.

Белые хлопья, кружась, падали на землю.

Двор и улица были накрыты белым покрывалом. «Сколько же меня не было? — подумал Рейн. Тем вечером, когда он ушел по тропе, снега не было и в помине. — Впрочем, — рассудил он, — вряд ли я отсутствовал долго. Комната оплачена на три дня, и, если в дверь не ломится недовольная хозяйка, значит, прошло меньше суток».

Гораздо больше его беспокоило отсутствие Онере. Куда та могла исчезнуть в незнакомом городе? Когда Рейн проверил содержимое своего мешка, подозрение переросло в уверенность — кинжал Кремкриха исчез.

Чертыхнувшись, он бросился прочь из комнаты.

Дорога его полностью повторяла маршрут Темной тропы. Тварей у виселицы он конечно же не увидел, однако теперь, когда знал, что те здесь, находиться на площади было еще неприятней.

С людьми вокруг происходило что-то странное. Приблизившись к группе торговцев, сгрудившихся возле своих повозок, Рейн прислушался к разговорам. И застыл, пораженный услышанным.

«Истинный король… Тело… Завтра в полдень.

.. Больше надежды нет».

Первым желанием было броситься к замку и прорваться внутрь, чего бы это ни стоило. Делать этого он не стал. Вернувшись на постоялый двор, он протянул хозяйке серебряную монету, оставляя за собой комнату еще на трое суток, и торопливо поднялся наверх, на ходу вытаскивая из мешка уже знакомый черный корень.

Обломанный конец, на который в прошлый раз попала кровь, обуглился, и Рейн отломил его вместе с частью еще живой сердцевины.