Двое из легенды

Отец ничего не ответил, лишь покачал головой.

Лицо его стало таять, мир покрылся дымкой, растворяясь и превращаясь в туман, сквозь который начали проступать очертания другой реальности — маленькой, заросшей травой поляны.

— Подумай над тем, что я сказал, — донеслись до Рейна последние слова отца, и он окончательно пришел в себя.

Рядом, пристально вглядываясь в его лицо, сидел Ос, а горечь, которую ощущал Рейн, стала вполне реальной, — скривившись от отвратительного вкуса, он выплюнул изо рта кусок стебля.

Второй по-прежнему лежал на траве, но уже в более удобной позе, и смотрел на него с любопытством.

— С кем это ты разговаривал? — спросил он, когда Рейн, усевшись, потер лицо руками.

Рейна замер.

— В каком смысле?

— В прямом. Лежал тут и болтал что-то непонятное.

— И что именно я болтал?

— Да говорю же, не разобрал. Потому и спрашиваю. Просто интересно стало, с кем ты так спорил.

— Не помню, — соврал Рейн.

— Ну-ну... — Второй улыбнулся, — ладно, не хочешь — не говори, твое дело.

И в этом Рейн оказался полностью с ним согласен.

— Где наш приятель? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

— Пошел прогуляться, — Второй смерил Рейна изучающим взглядом. — Думаешь, он рванул к своим сообщникам, которые все это время ошивались поблизости, и сейчас они вместе нагрянут сюда, чтобы нас укокошить? Расслабься, Остикус — обычный мальчишка, зловредных планов у него нет, он просто заблудился и хочет вернуться домой.

— Уже успели пообщаться? — хмыкнул Рейн. — Интересно, когда? — он сам не понял, почему разозлился: то ли, потому что сам не удосужился расспросить, что тот делает один в незнакомой местности; то ли, потому что Второй опередил.

— Да ладно тебе, — миролюбиво произнес Второй, — я просто поболтал с ним немного, пока ты спал.

Глава 39. Ос

Насчет «немного» Второй приврал — пока Рейн спал, восстанавливая силы, прошло не так уж мало времени, поэтому он успел узнать у мальчишки не только кто он и что здесь делает, но и всю историю его жизни, пусть и невеликую, но насыщенную событиями.

Второй не знал, была ли жизнь их родного Остикуса столь драматична или же это особенность здешнего мира, но очень хотел проверить это по возвращении. Чувствовал он себя вполне сносно, поэтому в возвращение верилось. Хотя от истории про яд, от которого никто не выживал, все еще было слегка не по себе.