Боги как люди

Дождливая зима сменялась тёплым и приятным летом, Ева росла и хорошела, так что некоторые деревенские юноши стали обращать на неё внимание. Но её они совсем не интересовали – что такого в хулиганистых парнях, будущее которых видно, как на ладони: серые будни бедного деревенщины, любящего выпить и подраться в замызганном трактире?

Однажды проезжающий мимо деревни торговец продал ей большую карту. Долго же она её рассматривала! От её любопытного взгляда не ускользнули ни близлежащие королевства, ни далёкие экзотические земли.

И всё же тяжело было уехать. Сорваться с места и кинуться навстречу неизвестным далям. Но Ева уже не могла выносить это затхлое болото, эту давящую тоску воспоминаний. Потому однажды, наконец, собрала вещи, заточила меч и подковала Чайку. Уже вечерело, когда она сидела в пристроенной к церкви каморке Семира и на пару с ним хлебала пресноватый суп из миски.

— Я уезжаю, — сказала она резко.

— Куда? Надолго? — осведомился священник.

— Далеко и, должно быть, навсегда. Меня здесь больше ничего не держит.

Семир, оторопев, отложил ложку.

— То есть как?

— А вот так, — бросила Ева. — Ты сам всё знаешь. Один человек однажды отнял у меня всё, что мне дорого. Я всё уже решила. И я еду мстить.

— Месть – это грех, — возмутился старик. — «Не убей»… «Возлюби врага своего»…

Ева почувствовала, как кровь в ней закипает. Она резко встала.

— А поступил ли тот человек, что убил мою мать и отца, плохо!? Грешен ли он!? Конечно, грешен! Считай, что я отчищаю мир от таких, как этот мерзавец!

Ева поняла, что перешла на крик, потому резко смолкла.

— Короче. Не жди. Я, наверное, больше не вернусь. Здесь только… болезненное прошлое и тоскливое настоящее, вот что. А защитить себя я умею. Меня этому учили с того самого дня, когда сгорел мой прежний дом, — Ева окончательно собрала волю в кулак, выдохнула. — Спасибо тебе, Семир, за всё. И прощай. Помолись там за меня, что ли.

Ева вышла из церкви. И, почувствовав небывалое возбуждение перед большой дорогой, одной перебежкой добежала до Чайки, оседлала её и галопом кинулась вперёд по тракту.

У конюшен, после которых дорога уводила в лес, она остановилась. Думала – стоит ли попрощаться с Лизой, женой конюха, или нет. Решила, что да. Она, в отличие от её муженька, всегда была добра к девочке. А таких людей в мире немного, и юная чародейка знала это не понаслышке.