Боги как люди

Значительно поредевшие дворфы, вновь разразившись торжествующими криками, кинулись за ними. Но магов уже огибала подгоняемая грозным рёвом командиров пехота. Альвы боялись – ведь действительно казалось, что боги присоединилась к их врагам. Но всё же бежали вперёд, ведь видели, что численное превосходство до сих пор на их стороне.

Шеренга дворфов просто захлебнулась в их волне. В воздух взлетел позолоченный шишак сотника.

— Назад, Ева, — прохрипел Эван, вертя мечом так, чтобы отчистить его от крови. — Примем их там, перед крепостью.

Девушка закрыла себя и Бравина щитом, и они побежали спиной вперёд. Прочь с залитого кровью и безжизненными телами моста.

Обороняющиеся оказались в странном положении. Ведь все, кроме тех, кто видел колдующего Ланиаса-Эерондила, верили, что им помогают Райн. И одновременно все понимали, что исход битвы предрешён. Ведь солдаты, на которых они надеялись, уже никогда не встанут с красного от крови моста. А враги, пусть и боязливо поглядывают на тёмное небо, ровными, ощетинившимися оружием рядами идут вперёд.

А Эерондил подбежал к мосту, пропуская несущихся мимо спутников. Схватил лежащую на земле пику. И, встав лицом к лицу к тёмной, бегущей прямо на него армаде, закрутил древко над головой. В воздух вокруг старика взлетела пыль, вихрем закрутилась вокруг него. Ева застыла в изумлении.

Поток перерос в маленький, но грозный, яростно ревущий вихрь. Альвы, вытянув копья и мечи перед собой, неуверенно остановились перед ним. Но Эерондил, еле заметный сквозь бешено кружащиеся вокруг него ветра, понёсся на них.

Вихрь притянул к себе серокожих солдат, закружил их вокруг, с небывалой силой выплюнул наружу. Альвы, гремя погнутыми доспехами и хрустя сломанными костями, ударились о перила, перелетели за них, в реку. И ещё, и ещё. Старик кинулся прямо в центр застывшего, не откликающегося на прежде такие убедительные приказы, войска. Вихрь вокруг Эерондила игнорировал любые препятствия.

Бывшие дворфы-арбалетчики брали оставшееся оружие из телеги.

Седобородый дворф с жёлтым плащом на плечах, видимо, возглавлявший защиту, приподнялся на стременах своего благородного, крупного коня. Силясь перекричать бурю, воскликнул:

— Мы – надежда всей Бьернии! Представьте, что будет, если серожопые пройдут! Подумайте, что станет с этой деревней! — он махнул в сторону опустевшего поселения, раскинувшегося неподалёку.