Боги как люди

В углу на кресле раскинулся тучный дворф-купец, которого ласково гладила альвийка в откровенном наряде. Совсем рядом проходила граница с царством Бьернией – потому дворфские торговцы часто заезжали в Бар-Нэмор. Еве также удалось разглядеть пару людей-ардонцев на другом конце зала.

Тем временем Бравин и Эван, улыбаясь, как дети, отпили медовухи из большущих кружек, удовлетворённо вздохнули. Рон же ограничился вином; он был несколько задумчив, и Ева стала замечать, как он завистливо поглядывает на играющих снизу бардов.

Менестрель несколько отвлёкся, когда пышная официантка принесла к столу тарелки с ужином. Однако больше Рона привлекла, как ни странно, пища.

Ева впилась зубами в горячее жареное мясо – роскошь для трактиров на большаках; откусила мягкую булку, только что вытащенную из печи. Удовлетворённо откинулась на кресле – да, это были не блюда в Белом Дворце, но после дорожных перекусов плеваться она просто не могла.

Как же хорошо тем, кто не считает деньги и может проводить вечера в таких заведениях!

Вдруг среди серых мордочек альвов показалась светлая фигура.

Он приблизился к столу путников, ловко уселся на табурет. Стаканы стукнули о стол. Эван недобро взглянул на него.

— Не заказывали, — процедил он.

— Знаю, — задорно бросил незнакомец.

Бравин сразу же оживился, протянул парню широкую ладонь, представился. Убийца чудовищ со свойственным ему недоверием к людям, продолжал сверлить его взглядом.

— Меня Шѝрра зовут, кстати, — не замедлил представиться лохматый. — Ах, знаете, как сложно найти себе хорошую людскую компанию? Все эти альвы такие зазнайки! И вот встретил вас… Сразу понял, что наконец нашёл интересную компанию!

Он с любопытством оглядел всех сидящих за столом. Пододвинул каждому свою кружку.

— Эль? — спросил Бравин.

— Ага, — с гордостью кивнул Ширра. — По субботам он здесь самый хороший! Пейте.

Дворф первым схватился за кружку, приблизил эль к губам. Отпил. Все напряжённо уставились на него.

И тут Бравин прямо-таки присосался к стакану и начал оживлённо глотать, так, что по бороде потекли струйки. Наконец, поставил опустошённую кружку на стол, выдохнул:

— Мать моя женщина! Какое пойло!

Рон отпил тоже. За ним решился и Эван.