Кровавые горы марранов (Хроники дуболомов 2)

Стоявшие на корме лучники дали последний навесной залп через пламя горящей верфи.

— Эй, а как же абордаж?! — прокричал храбрый лейтенант Стенк.

— Крысы сухопутные, да, что вы понимаете в военно-морском юморе! Дрисня вы трюмная под солидолом!

— Эй, чмошники, ещё увидимся! — весело хохотнул капрал Бефар.

— Йохайды! — гаркнул мичман Дубина.

— ЙОХАЙДЫ!!! — рявкнули в ответ деревянные матросы.

Глава 15 Несокрушимая и деревянная

Ну что, дружище, посмотрим, что там в замке у шефа?

— Что насупился, Толстожопый? Скучаешь по Повелителю?

— А ты не скучаешь?

— Эх… Вся душа изболелась, я-не-я.

— Тебе обидно?

— Ну… Батяне, конечно же, виднее, где нас использовать… Но правда обидно, Толстожопый. Карфакс этот… Не, парень он правильный, но вот не наш, скажи же, Толстожопый, не наш?

— А вот скажу, Чумадан, скажу, — сидя на толстой жопе, медведь с чувством рубанул лапой, — не наш он! Не наш!

Забравшись на верхний ярус, два кореша давно уже перестали наблюдать за жалкими потугами дуболомов штурмовать Замок Гуррикапа (ну или просто — Замок) и увлеклись беседой.

— Вот и я про то же, Толстожопый! Ну он конечно же летает гораздо лучше, чем я. Тут никто не спорит. Вот только я за Батяню любому пасть порву, а за Карфакса я такого не скажу. Не уверен я в нём! Вот в тебе, Толстожопый, уверен, а в нём нет! Да у него же по глазам видно, что мы все ему чужие. Поэтому, какой толк с того, что он лучше летает — если он чужой? Да, Крокодрон так высоко не порхает.

При этих словах у Топотуна отвисла чавкалка и глаза полезли из орбит. Поняв, что сморозил ерунду, птерокодил начал мазаться:

— Ну это, братан, признаю — погнал я чутка.

— Херасе, чутка?! Не снилось мне… Да это нас с Повелителем молотило в таком, что тебе и не снилось, Летучий Чумадан!

— Ну ладно, братан, извини! Конечно — тебя тоже молотило — мама не горюй! И тебя молотило, и меня, и Шпингалета, и Гамоку…

— Вот только они с Повелителем, а мы здесь…

— Ну так, за дураками деревянными тоже пригляд нужо́н.

— Сам себя успокаиваешь, — проворчал Топотун.

— И сам себя, и сам тебя… , — Крокодрон тяжело вздохнул.

Топотун тоже тяжело вздохнул и высунулся из окна, чтобы лучше видеть, как под стенами возятся дуболомы.