Примерь корону

Арлану показалось, что он заметил у входа в храм знакомую долговязую фигуру старика, но она быстро исчезла в стенах.

Молчаливый полукруг разделился надвое, пропуская шествие. Трубачи разошлись в стороны. Карниксы выворачивали душу. Борво подошёл к костру и высыпал содержимое мешка. В огонь полетели пучки трав, и небо тут же застил густой серый дым, скрыв вспыхнувшие звёзды, словно желая спрятаться от взгляда небесной Аин.

Борво воздел руки к небу и начал нараспев:

— Ману, наша мать лесная, Велен, рыбаков кормилец, Аин, хранительница ночи.

Пока вождь отдавал честь богам, толпа пришла в движение. Арлан не моргая следил, как двое служителей подхватили Авеля под локти и повели к самому дальнему костру. Потом Шора и остальных. Арлан подавил порыв дурноты и заставил себя двигаться, скрываясь в тенях.

А Борво продолжал:

— Вильса, день приносящий, Элбан, подгорный правитель, Одах, хранитель пашен и Горгот, плут и шутник. Я вас проклинаю.

Арлан оторопел.

— Есть только Бренос, вождь вождей, и сегодня мы вознесём ему почести.

Пленники заняли свои места. Стражники приковали древесную тварь к центральному шесту и удалились, чтобы не нарушать бело красную идиллию.

Карниксы затихли, и Арлан чуть не упал от обрушившейся тишины. Он замер, боясь шевельнуться.

— Бренос учит нас жертвовать, потому что прежде, чем что-то просить, надо сначала отдать, — сказал Борво по-отцовски мягким и проникновенным голосом. Но со следующими словами он стал холоднее льда. — Мы просим вождя вождей вступить в наш мир, но для этого наша вера должна быть крепка, башня должна быть крепка.

Эти воины прокляты, их души осквернены дыханием Ману, хоть и не по их воле. Мы скорбим. Больше не смогут они служить тебе в жизни, но смогут послужить в смерти, копоть от их тел покроет стены, укрепит основы. А в подарок мы приносим в жертву врага твоего. Насладись его страданием.

Завыли трубы. Пламя жадно бросилось на сухое дерево, и древень заметался на костре, тщетно пытаясь освободиться. Сквозь завывание труб просочился шелест листвы, переросший в настоящий крик леса, умирающего в пожаре.

Древень вспыхнул солнцем, раскинув корни во все стороны, и рассыпался пеплом. Следом служители зажгли остальные костры и отошли на почтительное расстояние, чтобы не опалить лица.

Пленники безучастно осматривали толпу, и на секунду Арлан встретился взглядом с Шором, мальчишкой, который хотел встретить мать и сестру. Он же ребёнок ещё, и неважно скольких друзей похоронил. Ему самому ещё жить и жить.