Клан Врага Народа. Антимаг

Вдобавок к этому что-то завибрировало в моих штанах.

Я открыл глаза и не сразу понял где нахожусь. Взгляд упирался во что-то чёрное, при этом боковое зрение улавливало свет.

— Быть не может! — я немного отодвинулся назад и офигел.

Очень ОФИГЕЛ.

Потому что был по-прежнему жив. И как прежде сидел у стены, всё в том же злосчастном коридоре.

Лапа «мамаши» застыла в каких-то жалких пяти сантиметрах от моего лица. Чудовище остановило атаку всего за одну тысячную долю секунды до того, как убить.

Похоже от страха я на время отключился от внешнего мира.

Поэтому не слышал рёв второго монстра. И не сразу уловил шелест, который издавали чешуйки на огромной лапе.

— Система опознавания «свой-чужой», — я дотронулся до кармана штанов и убедился, что кристалл скверны резонировал с тварью. Когда вибрация камня немного нарастала, то и шелест чешуек на лапе чудовища становился громче.

Мозг сразу же выдал догадку, что вероятно и у этой махины внутри тоже находился кристалл скверны. При этом слово «махина» сработало в качестве триггера и я непроизвольно поёжился, ощутив фантомную боль в левой руке и груди.

Если Гемини меня уронила на пол практически без сил, то страшно подумать, что случится, попытайся я использовать антимагию против «мамочки».

Хотя тут и думать нечего. С таким размером тела внутри должен находиться более мощный источник силы чем у двуглавого волка. Так что скорее всего магия отмены высвободит нереально огромное количество скверны, настолько, что я моментально склею ласты.

Я слегка дёрнулся от неожиданности, когда тварь убрала лапу.

Проблема в том, что хоть и не убила, но она не ушла, а, как и раньше, оставалась рядом со мной. Несмотря на отсутствие у неё глаз, казалось, что она не отрываясь меня рассматривала.

Может не в привычном для человека понимании, но похоже у неё было какое-то своё специфическое зрение.

Кристалл скверны отреагировал на источник внутри громадины, и это её остановило. Но внешне я не слишком был похож на союзника. Поэтому монстр колебался.

Не решаясь атаковать, он и уходить не спешил.

Хотелось спросить — можно ли тогда уйти мне? Но, решил, что не стоит ещё больше усиливать подозрения, разговаривая точно так, как и аппетитное двуногое лакомство. Уверен, «мамочка» уже успела попробовать человечину на вкус. И не один раз.

Так пусть думает, что у меня с ними совсем ничего общего. Разве что внешне самую малость похож. Но на этом всё!

Искушать судьбу совсем не хотелось, поэтому на ноги я поднялся молча.