Нуониэль

Но я не стану за вас биться. Это не моя земля, а вы не мои люди. Пусть король Девандин и его вассалы защищают вас.

Крестьяне стали перешёптываться. Закич и Воська сидели молча, уперев взоры в стёртую локтями столешницу. Ломпатри уже приготовился встать из-за стола и уйти.

— Мы просим тебя не как рыцаря, — обратился к нему староста.

— Не как рыцаря? — засмеялся Ломпатри. — Кого ты обманываешь! Или среди вас действительно нет ни одного, кто знает обо мне?

— Я знаю! — ответил худой крестьянин лет сорока трёх, с осунувшимся лицом.

— Вы воевода из Атарии. А меня зовут Навой, и я знаю, потому что служил на войне.

— Похвально, — сказал рыцарь. Это вызвало немалое удивление у Воськи и Закича: скорее всего этот Навой первый и единственный в мире простолюдин, которого похвалил Ломпатри. — Знамя?

— Медоед, господин Ломпатри. Знамя рыцаря Меливора.

— Да, да, сеча у Идрэна, — задумчиво произнёс Ломпатри, вспоминая события минувших лет. — Жаль, меня там не было.

— Нам невозможно нанять ни то чтобы воеводу, а даже пехотинца из войска короля, — снова заговорил староста.

— Сейчас мы просим тебя как того, кому не чуждо сострадание. Просим, как человека.

— А не слишком ли ты осмелел, старик, чтобы рыцарю тыкать да в ровню к себе записывать? — закричал Ломпатри.

— Вот поживи с моё без рва и каменных стен, с бандитами под боком, — почти криком отвечал ему староста Бедагост, — закопай в землю полдеревни мужиков, отдай с то, что я отдал детям, чтоб с голоду не помёрли — таки поглядим, каким смелым станешь! Меня криками не запугаешь! Наслышались мы криков! С этого холма кровь ручьём бежит на равнины, где окромя ветра и белых костей ничего не сыщешь.

Да и нет уже этой крови-то. Вышла вся! В прочих деревнях народу и того меньше. А есть и мёртвые селения. Стоят чёрными головёшками – смрад за версту слышно. Мне помирать не срамно, да и не боязно! Я тебя не за свои дряхлые кости прошу, а за чада! Семь крох в руках безродных скотов, а ты нос воротишь и о ровне глаголешь. А сколько детей от них пойти могло? Али ты и тебе подобные счёт уже только на монету ведут?

— Если у вас женщин да детей уводят — вы давно мертвы! Нет смысла вам помогать, — спокойно ответил Ломпатри.

Он поднялся и пошёл к двери. За ним встал и Воська. Нуониэль, внимательно слушавший беседу, последовал за ними, а Закич, так и остался сидеть. Рыцарь распахнул двери, замешкал и обернулся. Коневод не двинулся с места, а лишь кинул на Ломпатри хмурый взгляд.