Нуониэль

— Боюсь, заклюют его там солдаты, — сказал Закич, присаживаясь. — Зверёк-то невиданный, а люди это дикие.

— Давай лучше мыться, — бодро отозвался Ломпатри, вырвал у слуги мочалку и стал тереть себе бока. — Несёт от нас, как от тусветных вертепов.

— Какой путь, так и несёт, — ответил Закич, смахивая выступивший на лбу пот.

— Не серчай, — усмехнулся Ломпатри. — Ты же в бане. В месте чистом во всех смыслах. Слышишь, как пахнет? И где ты набрал столько хмеля?

— Если с коня иногда слезать, можно много насобирать.

— Опять ты меня задеть хочешь, каналья? — спросил Ломпатри и швырнул в Закича травяную мочалку. Закич увернулся. — Я ведь от всего сердца, — продолжал нагой рыцарь. — Дивлюсь твоим способностям брать от земли-матушки всё самое ценное.

— Чем богаты — тем и рады, — вставил Воська. — Мы простые люди, и земля нас кормит. Вот если бы всё в жизни по порядкам земли шло, то в целом мире не знали бы голода и нищеты.

— Так значит, да? — сказал Ломпатри. — Королевские порядки тебя, видимо, меньше устраивают?

Воська испугался и даже отпрыгнул от рыцаря в ушате.

— Ну ты чего? — удивился Ломпатри. — Ты не думай, что я твои крамольные мысли кому скажу. Будь ты хоть цареубийца! В бане все равны — что простолюдин, что благородный господин. И каждый волен говорить, что думает. В бане свои законы — природные.

Закич усмехнулся.

— Эх, матушка-земля, — воздев руки, проговорил басом Ломпатри, — спасибо тебе за хмель да мылянку, за водицу да дерево. Очистила ты моё тело и душу. Все мы дети твои.

Эй, Воська, подай золотой медальон. Где-то в подорожной сумке должен быть.

Ломпатри стал вытираться и оболакиваться в парадные одежды. Воська принёс золотой медальон — один из тех, которые рыцари с гордостью носили на груди, как знак своего положения в обществе.

Встретились благородные мужи в белом шатре Гвадемальда за длинным столом, покрытым светлой кружевной скатертью. Под мягким потолком висела железная лампа со множеством свечей, по углам стояли начищенные до блеска латунные каганцы.

Ноги утопали в глубоком ковре, скрывавшем столь ровный пол, что казалось, находишься в настоящем доме, а не в шатре посреди поля, поросшего бурьяном. Приятная атмосфера уютных жёлтых огоньков, тёплого безветрия и вместе с тем чистого, лёгкого воздуха степи располагала к беседе. А Ломпатри, после бани и в чистых одеждах, чувствовал себя просто прекрасно.

Стол изобиловал кубками с элем, блюдами с разной снедью. Здесь лежали и рябчики, и запеченная картошка.