Нуониэль

Не потому что это кто-то запрещает, а потому что просто нельзя. Оставалось только говорить. И Лорни сильно обрадовался, потому что знал, что хочет сказать, и мог это сделать.

— Йоки, прости меня, — начал быстро говорить Лорни, испугавшись, что всё вокруг стихнет, а он так и не успеет сказать. — Прости за то, что я придумал нам убегать! Прости, пожалуйста! Нам стоило драться с теми мальчишками! Мы бы одолели их! Тебя тогда поймали и побили из-за меня! Ты ведь после этого стал таким нелюдимым! Это всё я виноват! Прости меня сейчас, если можешь.

Я совершил ошибку! Я не знал! Я ничего не знал! Я совсем ничего не знал!

— Лорни! — сказал Йоки ясным и чистым голосом, улыбаясь другу. Он приложил палец к своим губам, а потом указал этим пальцем на Скитальца. Каким-то странным образом Лорни понял, что это значит.

— Я ничего не знаю, — выговорил Лорни, и по щеке у него скатилась слеза. — Да, ты прав! Я действительно ничего не знаю. Ты был прав тогда. Я совершил ошибку!

— Да, — голосом полным доброты и света, отозвался Йоки.

— Но мне не надо тебя прощать. Потому что я простил тебя давным-давно, ещё тогда, когда он упал.

— Простил!? — удивился Лорни и заплакал в голос. — Йоки! Ты лучший из Степков! Ты уже простил! А я не могу. Я не знаю, как мне жить с этим!

— Мой Лорни, — поющим голосом начал Йоки, — нас делает нами не только наши помыслы, не только поступки, которые мы совершаем, но и последующее осознание верности или ошибочности наших чаяний и деяний. Осознавая свои ошибки, мы получаем искупление.

И только искупление ведёт к самопрощению. Научившись прощать себя, мы получаем силу прощать тех, кто нам дорог и лишать прощения тех, кто к искуплению не способен.

— Как же отличить неспособных? — спросил Лорни.

— Это очевидно! Они всё знают, уверены в своей правоте и не совершают ошибок. А если и совершают, то убеждают себя в том, что именно так и стоило поступать.

— Ах, Йоки, — зарыдал Лорни, — поэтому ты и просил меня всё время говорить, что я ничего не знаю! Как же я раньше не догадался!? Мой друг, я так рад, что снова вижу тебя! Я всё теперь понял! Я прощу, я обязательно прощу! Но скажи мне, как ты всё это понял? Как ты теперь такой белый?

Йоки не ответил.

Он улыбнулся ещё шире и снова приложил указательный палец к губам. Песня зазвучала тише, но Лорни показалось, что она звучит громче. Снег побелел настолько, что горные хребты исчезли из виду, а глаза защипало. Непонятно как Лорни понял, что теперь Йоки должен идти. Говорить с другом стало нельзя.