Нуониэль

Сам Тимбер Линггер закрыл глаза и глубоко вздохнул. Такой запал, с каким он держал свою последнюю речь, тяжело ему дался. Спокойный во всём и всегда нуониэль редко выходил за грани своей скромной учтивости, предпочитая беречь ярость для схваток на мечах.

Говорить о войне, мире, смысле бытия и прочих вещах можно бесконечно. Слова сказочного существа предали Гвадемальду уверенности в своей правоте: не всё так просто в этом мире, как представляют жрецы, и не всё столь сложно, как рисуют маги. Истина действительно лежит не в больших событиях, происходящих далеко и не сейчас, а в свершениях личных, маленьких, но каждодневных.

И если эти победы в согласии с чем-то общим, крупным и важным, то счастье неминуемо настанет. И всё же, чем больше говорил нуониэль, тем дальше Гвадемальд уносился от той простой истины, которая пробежала в его сознании, оставив неизгладимый след ясности. Гвадемальду хотелось сохранить хотя бы мимолётное ощущение понимания сути вещей.

— Господа, — сказал он, — мы многое услышали. Настало время обдумать сказанное.

— В таком случае, позвольте мне принести свои извинения за то, что усомнился в безграничной праведности рыцарской чести, — заявил нуониэль, поднимаясь со стула и кланяясь Гвадемальду.

Рыцарь встал и поклонился в ответ. Остальные начали покидать шатёр.

— Господин Ломпатри, — окликнул атарийца Гвадемальд, — не соизволите ли задержаться?

— Минуточку! — встрял вдруг в разговор Марнло. — При всём моём уважении к вам, господин Гвадемальд, не думаете ли вы, что сейчас не самое лучшее время для секретов?

— Господин Марнло, вы уже имели неосторожность неудачно высказаться о чести одного из нас, — сказал Гвадемальд.

— Предостерегаю вас от повторения этой ошибки. Мой разговор с господином Ломпатри никак не повлияет на грядущие события.

— Признаюсь, — подойдя к ним, начал рыцарь Овиан, — я поддерживаю опасения господина Марнло. И вам и господину Ломпатри наш враг предложил перейти на его сторону. Теперь же вы решили поговорить с глазу на глаз. Как же ваше намерение говорить открыто?

К говорящим приблизился Тимбер Линггер.

Он положил одну руку на плечо Овиана, а другую на плечо Гвадемальда.

— Господа рыцари, не стоит переживать, — мягким голосом заговорил нуониэль. — Рыцарская честь крепка и выдержит натиск любых соблазнов.

Тимбер покинул палатку вслед за Вандегрифом. Нуониэль чувствовал неудовлетворение оттого, что не сумел заставить гордых рыцарей задуматься не только о себе, но и о своей земле, своих людях и о мире вообще.