Нуониэль

Когда тропинка отошла от пропасти и стала шире, плетущийся в конце бойкий и весёлый Ейко, обогнал своих спутников и поравнялся с Лорни.

— Ох, и дорожка! — посетовал бывший слуга жрецов. — Видел бы уважаемый Наимир, куда меня занесло, вот диву бы дался! А я погляжу, ты всё хмуришься. Поди, из-за той ссоры с господином Ломпатри? Будет тебе! Господин рыцарь очень хороший человек. Наверняка он уже не сердится.

— Если не угомонишься, я сам рассержусь, — проворчал в ответ Лорни, и стал ползти дальше по крутому склону.

Заночевали в пещере прямо у тропы. Кругом было полно бурелома, и костёр согрел уставших и промокших путников. Но тут наверху ветер выл так сильно, что даже усталость не смогла заставить путников выспаться, как следует. Все проснулись задолго до рассвета и сонные побрели дальше. Измотанный Ломпатри еле волочил ноги и постоянно оступался. Да и Лорни, нет да нет, а останавливался, чтобы перевести дух. Последний раз скиталец, нуониэль, рыцарь и его верный слуга Воська нормально спали на вершине горной цепи Чнед в сторожке «наблюдальни».

Потом спуск в долину, атака на лагерь у штолен и вот теперь, неуютный ночлег в холодной пещере. Даже Закич и парнишка Молнезар, которым в последние дни удалось поспать больше, притомились, карабкаясь по острым камням Скола. Только рыцарь Вандегриф не падал духом и не кряхтел лишний раз, подтягиваясь и закидывая ногу на очередной уступ. Он взбирался по отвесным камням сразу за Лорни и подавал потом руку всем остальным. Черноволосый рыцарь пожаловался лишь однажды, когда они со скитальцем чуть оторвались вперёд и остановились, переводя дух на очередном выступе. Ожидая, когда остальные поднимутся, Вандегриф сказал:

— Тяжела дорожка.

Лорни не ответил, а лишь глянул на раненую ногу рыцаря. Шла бы дорога ровно, а не виляла вверх, порой переходя в скалы, по которым приходилось карабкаться, Вандегриф бы устал пуще, чем сейчас, когда ему то и дело удавалось использовать руки, чтобы продвигаться дальше.

— Не боязно вам оставлять так своего Грифу? — спросил Лорни.

— Мой не даст себя увести, — ответил Вандегриф, тщетно пытаясь скрыть гордость за своего каракового дэстрини. — Он знает, кто его хозяин. Да и остальные кони пойдут за ним. Не растеряются. Грифа для них будет…

— Как Ломпатри для нас, — закончил Лорни.

— То, что вы повздорили в лагере, ничего не значит. Произошло недопонимание, но теперь всё снова хорошо. Господин Ломпатри понял, что вы не предатель.

Лорни перестал поправлять свой сапог.