Нуониэль

Если существует другой способ, пусть не убить, но хотя бы просто выжить в войне с этими врагами, это значит, что есть надежда. Надежда на то, что враг не всесилен.

Тимбер Линггер говорил тихо и медленно. Его голос дрожал, и каждое слово звенело тревогой, отдающейся эхом в тёмном прошлом. От рассказа нуониэля веяло холодом, и Ломпатри почувствовал, как по рукам побежали мурашки.

— Кто этот враг? — спросил Ломпатри, ощущая, как вместе с холодом его укутывает и невидимая пелена страха.

— Вы люди забыли про этих врагов, но продолжаете о них говорить.

— Забыли, но говорим о них? — переспросил Ломпатри. — Как это возможно?

— Сколько вопросов, господин рыцарь, — сказал Тимбер и закашлял; действие отвара начало ослабевать. — Но это и вправду возможно. Я много раз слышал, как вы поминаете этих врагов.

— Варвары? Белые Саваны? — снова заговорил Ломпатри, не осознавая, что всё это тоже вопросы.

— Нет, это не Саваны, — просипел Тимбер Линггер.

— Вертепы! — начал ругаться Ломпатри. — Подземные твари! Скажите же, господин!

Тимбер Линггер перестал гладить ствол сосны и обернулся.

— О да, рыцарь, — еле слышно ответил нуониэль, кивая головою, — Они самые! Подземные твари!

Тимбер Линггер сделал резкий выдох и кашлянул. Затем он повернулся и пошёл прочь. Ломпатри с минуту думал, а потом поспешил вслед своему собеседнику.

— «Подземные твари» — это просто устойчивое выражение. Ругательство, если хотите. Господин нуониэль, а что за оружие вы упомянули? — спросил рыцарь.

Нуониэль обернулся, поднял свой меч, завёрнутый в тряпьё, и ткнул в него пальцем.

Затем он снова продолжил путь, а Ломпатри так и встал, как вкопанный.

— Эко лихо! — пробубнил он, почёсывая затылок. — Каждый ответ рождает с десяток вопросов! И важных вопросов, имеющих значение. Не таких, как те, о которых говорил рыцарь Гвадемальд. Господин нуониэль, подождите!

***

Дорога шла по ущелью и постоянно забирала куда-то вверх. Местами приходилось ползти на карачках, чтобы одолеть крутую тропу. Прокладывал путь Лорни.

Только Скиталец знал, как подняться на Дербенский Скол. После стычки с Ломпатри, Лорни выглядел чернее тучи; он хмурился, отмалчивался и вёл спутников не оборачиваясь и не поднимая на них глаза. Когда дело в лагере у штолен увенчалось относительным успехом, а рыцарь Ломпатри погрузился в свои длительные раздумья, народ пришёл в недоумение и просто ждал, что же произойдёт. Вандегриф отделил живых от мёртвых, назначил Закича и Лорни врачевать раненых, выставил патрули.