Нуониэль

Девандин отхлебнул из кубка, вытер руки и губы шёлковым полотенцем, спешно встал из-за стола и вышел навстречу рыцарю.

— Да знаю, знаю! — махнул он рукой на дворецкого и крепко обнял Гвадемальда. — Думаешь, я позабыл, как зовут моего верного вассала? Пойди прочь, старый дурак!

Дворецкий откланялся и удалился. Улыбающийся Девандин, взял Гвадемальда за обе руки, провёл к столу и усадил напротив своего места.

— Кихон, Кихон! — мечтательно произнёс король! — Как давно я не бывал в тамошних лесах. Смотри, Буртуазье, чтобы эти псы из Варалусии — твои соседи — не наглели.

Им дай спуск — позабудут, где их треклятая Варалусия заканчивается, и где начинается славная и прекрасная провинция великой Вирфалии.

Король вдруг вспомнил нечто важное, снова взял рыцаря за руки, поднял со стула и спешно подвёл к одной из ванн с горкой из булыжников. Он присел на корточки и показал пальцем на ручеёк, струящийся вниз по горбатым спинам камней.

— Гляди, Буртуазье! — сказал восхищённый король. — Чудеса, правда! Вот за это я жрецов и люблю.

Представляешь, ветер дует, мельница крутится, и воду аж досюда поднимает. Есть ветер — есть фонтаны. Нет ветра — нет и фонтанов! Ну да что я тебя держу, пойдём, накормлю тебя с дороги.

Они направились обратно к столу.

— Жрецы своё дело знают, — продолжал Девандин. — Вот это, — он указал на ванны, — баловство! А когда придёт засуха, благодаря жрецам, я буду кормить всё Троецарствие. И никакой войны! Вирфалия захватит мир не копьями и кровью, а зерном и крестьянским потом. Гильдия магов который год трещит мне о том, что вот-вот научится обуздывать погоду.

Жрецы ничего не говорят, а тихо делают своё дело. Сегодня одно, завтра другое. Дело! Дело важно, а не болтовня! Ну, ты садись, рассказывай, как там, на полуночи.

Они сели за стол и Гвадемальд начал:

— Ваше величество, мне пришлось…

— Нет, нет, нет, нет, нет, — держа в руке куриную ножку и мотая головой, проговорил Девандин. Он подался вперёд. От его былого добродушия и воодушевления не осталось и следа.

— Ты расскажи мне, как оно там, в Дербенах.

О жизни расскажи, — произнёс он серьёзно, почти сурово, глядя на рыцаря пронзительным, холодным взглядом.

Гвадемальд рассказал. Он как мог, избегал всего, что связано с его уходом из провинции. Рыцарь рассказал про Скол, про деревни, про свои патрули, про ветер, который дул с Сивых Верещатников, про форт «Врата».

— Да, да, — задумчиво произнёс Девандин, держа сияющий кубок у виска и не решаясь отпить из него. — Глупое название для форта.