Нуониэль

Старый солдат подобрал со снега тёмные мечи и направил их на раненого, боясь, что тот ещё полон сил и лишь претворяется. А вдруг он внезапно подпрыгнет и всех убьёт?

Белый Саван еле дышал. Ломпатри связал ему руки за спиной и поставил на колени. Поверженного нуониэлем приходилось поддерживать, чтобы не упал — так быстро слабело его некогда сильное тело.

— Кто ты? — начал допрос рыцарь. Ответа не последовало. Воська испугался, что хозяин снова начнёт бить раненого пленного. Но этого не произошло.

Невозмутимый Тимбер Линггер обернул тряпьём свой причудливый меч, схватил Лорни за плечо и потащил скитальца прочь от «наблюдальни», туда, где начиналась тропа, ведущая к пещере и ниже, в долину. Ломпатри прекратил допрос и уставился на уходящих.

— Господин нуониэль, опомнитесь, — окликнул его Ломпатри, не скрывавший отчаяния. — Как можете вы покидать нас теперь?

— Когда мы встретились, — тихо прошипел Тимбер, остановившись на полпути от «наблюдальни» до горной тропы, — Ты хотел, чтобы я следовал за тобою против воли.

Нуониэль даже не говорил, а лишь шептал, пытаясь ткать горлом звуки из выдыхаемого воздуха, но Ломпатри, в стоящей морозной тишине, хорошо его слышал. Рыцарь оставил Белого Савана Навою, а сам пошёл за Тимбером.

— Господин нуониэль, это совершенно не так, — сказал рыцарь. — И вы прекрасно знаете, что мои люди выходили вас. Да, возможно в самом начале наши помысли были нечисты, но этому быстро пришёл конец.

— Я знаю людей, — шептал Тимбер Линггер, — вы п живёте ради придуманных идей. Сражаетесь, умираете, убиваете. Если в ваши нецветущие головы придёт идея устроить город там, где растёт лес — вы вырубите все деревья. Ты же, господин с мечом, вбил себе в голову идею о том, что благороден, однако поступаешь только так, как велит тебе расчётливый ум. Ты думаешь о благородстве, но не веришь в него. И коль это так, то я не вижу причин тебе держать при себе старого нуониэля.

Повисла пауза. Навой всё так же не спускал глаз с пленного, который был уже ни жив, ни мёртв. Воська стоял у входа в «наблюдальню» и дрожал от страха: слуга знал: если слово «благородство» произносит кто-то не из рыцарского сословия — добром дело никогда не кончается. Лорни, которого нуониэль уже не держал за рукав, глядел то на Тимбера, то на Ломпатри и что-то отчаянно соображал.