Нуониэль

Возможно, этот человек леса и встречал на своём пути, растерзанные волками туши оленей или же разорённые рысями гнёзда куропаток, но то дела природы, живущей по своим законам, а здесь, люди, умеющие говорить, толковать и договариваться, устроили кровавую баню. И, казалось, когда всё уже позади и крови достаточно, находится один, кто вновь лишает жизни. И кого? Тех, кто испытывает неимоверную боль, кто сражён, напуган, слаб и желает только этой самой жизни — видеть солнце, дышать и просто жить, жить, жить безо всяких прочих вожделений и стремлений.

Им несли смерть без сожаления, без ненависти, а просто так, с наистрашнейшим равнодушием; оскорбляющим саму идею жизни скучным безмолвием. И если взгляд Лорни отражал весь ужас этого равнодушия, то взгляд Тимбера Линггера оказался ещё красноречивей и страшней. Нет, старый нуониэль, который теперь помнил всё, смотрел на эти, необходимые по мнению Навоя и рыцаря убийства, как на свидетельство чего-то такого, о чём он подозревал всю жизнь. Ломпатри предполагал, что нуониэль бывал во многих краях и встречался с различными людьми. Тогда, на перекрёстке, за несколько минут до ранения в шею, нуониэль смотрел на рыцаря глазами благородного существа, знающего цену слову и делу. Теперь этот взгляд горел новым светом, выявляющим глубины снисходительного благородства. Ломпатри невольно задумался над тем, над чем стоило ломать голову с самого начала их совместной истории: что же отличает нуониэлей от людей? Неужели только веточки, теряющие по осени листву, как всякое дерево? Из-за этого ли подобных нуониэлю разыскивают, предают сомнительному суду и казнят на площадях перед очами жадных до чужой крови людей? Есть ли такие казни в краю нуониэлей? Лишают ли жизни людей на тамошних площадях? И зачем людям убивать тех, кто не являются людьми? Не ради того ли, чтобы манифестировать свою исключительность? Чтобы дать самим себе право господ, а у прочих забрать возможность решать даже их собственную судьбу? Подумав об этом, рыцарю показалось, что в душе нуониэля таится неимоверное отвращение, которое он так пытается скрыть этим невозмутимым, но столь красноречивым взглядом. И отвращение это касалось не того, что делал Навой, а того, почему он это делал. Они враги, они пытались убить всех, кто шёл с рыцарем. Оставлять их раненых здесь, на вершине горы, среди снегов, холода, без еды — сомнительное человеколюбие, и вправду.